A+ A A-

Цена конфликта: Взгляд из Цхинвала

Автор 

Дина Алборова

Во-первых я хочу сказать, что тема действительно страшно необъятная и широкая, и глубокая, и так как у нас времени мало, я пройдусь по основным моментам, которые были отмечены.

Которые, очень тяжелая ситуация и писать о трагедиях и той цене, которую мы платим за то, что происходило и происходит, это довольно нелегко в моральном смысле. Но как известно, каждое действие, как и бездействие, имеет свою цену. Тем более, когда речь идет о конфликтах, вооруженных конфликтах, цена эта измеряется различными эквивалентами. Тут тоже очень трудно определить какие критерии брать. Эти эквиваленты финансовые, моральные, исторические, политические, человеческие и т.д., и, как правило цена конфликта показана в статистике, в цифрах. Но есть такая цена, которую невозможно показать в цифрах. Это душевные, психологические травмы, разрушенные отношения, разрушенные семьи, которые потом уже переходят в статистику заболеваемости, смертей, в том числе и суицидов и т.д.

Есть то, что и показать то не особо возможно, помимо того, что есть официальная статистика, цифры и подсчеты, т.е. цена, она намного глубже той, что мы видим на поверхности.

В конце 80-х, после объявления перестройки, которая стала спусковым крючком для страны и всей системы в целом, обострились националистические движения во всех постсоветских странах. Скажу наверное очень тривиальную фразу - ничто из ничего не возникает и в ничто не превращается, т.е. у всего есть причинно-следственная связь. В данном случае эти причины были заложены в самой системе, в самой стране. Все факторы, которые существовали, и прежде всего это касается жесткого политического строя СССР, закрытости страны, то что сегодня меня пугает в отношении своей собственной страны, неравном развитии республик, отношение центра и республик, где, в принципе, все решения принимались в центре, это все вызывало большое неудовольствие на местом уровне и множество других факторов. Это все обостряло центробежные националистические  тенденции, которые присущи всем государственным образованиям, которые многонациональны по своему национальному составу. И это все в итоге превратилось в возрастание крайнего национализма и не только по отношению к единому центру, но и внутри самих республик по отношению к национальным меньшинствам, декларируя желание самостоятельно развивать свою экономику, культуру и политику, лишая тех же возможностей свои автономий.  Это происходило во многих республиках и, к сожалению, Грузия не стала исключением из этого списка.

Я сразу перейду тогда к цифрам. Разделяются такие периоды как 1989-1992, 2008 (я в этом смысле опустила 2004, хотя это тоже отдельная статья). И вот есть эти три этапа: до 1992, 1992 до 2008 и 2008 год. И статистика не очень приятная, и ущерб, который был нанесен войной, это касается первого этапа 1989-1992 гг., исчисляется в сумме 51 миллиард рублей по ценам 1984 года. Число убитых составляет более 1000 убитых в Южной Осетии и это более 1% от общего населения Южной Осетии в тот период, и столько же по Грузии. Число раненых – 3 500 тысяч человек, пропали без вести более 120 человек, более 20 000 осетин были вынуждены бежать из Южной Осетии в Российскую Федерацию, и около 100 000 - из районов Грузии в Южную Осетию или в Россию и т.д. Полностью или частично были разрушены 117 сел из 365. Это статистика ООН-ОВКБ ООН, эти цифры оттуда.

То, что касается 2008 года и этой статистики, то вы наверное хорошо помните, что цифры были разные. К вечеру 8 августа были предварительные данные о жертвах и тогда озвучивали цифру 1 400 человек, которые погибли. Затем 12 августа 2008 года в Управлении информации МЧС сообщили, что в лечебных учреждениях Северной Осетии находятся 178 человек, пострадавших от военных действий, в том числе 12 детей. Прокуратура Южной Осетии 20 августа сообщила, что в результате вооруженной агрессии установлена и задокументирована гибель 69 жителей Южной Осетии, включая трех детей. По словам прокуратуры в тот момент список этот будет расти, потому что ситуация только изучалась. 20 августа 2008 года заместитель главы Следственного комитета при Прокуратуре Российской Федерации Борис Салмаксов заявил, что пока невозможно точно установить число погибших. Он говорил о том, что располагает данными о 133 погибших и отметил, что многие захоронения, оставшиеся на территории Южной Осетии после нападения Грузии, не вскрыты.

3 июля 2009 года глава Следственного комитета при Прокуратуре Российской Федерации Бастрыкин заявил, что жертвами стали 162 мирных жителя и 255 получили ранения. Но опять-таки он говорил, что это не окончательные данные. В тоже время представители международной организации “Human Rights Watch” во Владикавказе поставили под сомнение эти цифры о числе погибших и Татьяна Лакшина говорила, что с  утра 9-го августа по вечер 10-го августа госпиталь в общей сложности поступили 52 раненных. При этом большинство из них военнослужащие, 10 гражданских лиц. Мы не пытаемся утверждать, что эта статистика является репрезентативной, но руководство госпиталя утверждает, что раненные проходят именно через них. Потом на “Эхо Москвы” сотрудники организации говорили, что на 14-е августа в центральной больнице Цхинвала было зарегистрировано около 50 погибших и 273 раненных, но в то же время они подчеркивают, что эти данные не включают число погибших в разных селах рядом с Цхинвалом. На “Регнуме” Лакшина говорила, что «мы общались с жителями, которые хоронили убитых во дворах, огородах, и с  учетом этой цифры названные нам врачами 273 раненных и 44 убитых не являются исчерпывающими».

На 29-е августа Комиссар по правам человека Совета Европы Томас Хамерберг тоже предположил, что цифры “Human Rights Watch” тоже занижены. И вот его цитата: «Я не хотел бы политизировать дискуссию вокруг жертв конфликта, но, во всяком случае, число погибших, видимо, больше, чем число точно установленных жертв, которое приводилось некоторыми организациями, например, “Human Rights Watch». 

4 сентября «Общественная комиссия по расследованию военных преступлений в Южной Осетии и помощи пострадавшему гражданскому населению» опубликовала список погибших в количестве 310 человек с  указанием ФИО, возраста, причины гибели и места захоронения. По данным на 26 сентября число погибших увеличилось до 364 человек. На следующий день этот список возрос до 365 человек.

Агентство “Регнум” также опубликовало поименный список погибших в ходе боевых действиях. Это было 311 имен погибших. И в итоге 10-го ноября 2008 года американский журнал “Business Week” сообщил, что по подсчетам правозащитной организации “Human Rights Watch” в результате нападения Грузии погибло от 300 до 400 мирных жителей. Это вот статистика и у всех свои цифры, и сегодня так и остановились, что приблизительно от 300 до 400 погибли в 2008 году.

Вторая составляющая, о которой я хотела сказать, это информационная составляющая, потому что говоря о войне 2008 года необходимо отметить тот факт, что информационную составляющую, информационную войну Россия и Южная Осетия (мы все-таки находимся в поле России) проиграла. Информационная война, которая была против России в 2008 году, это была информационная война в третьем поколении. Есть такой доктор технических наук - Сергей Гриняев, он дает подробную классификацию подобных конфликтов. Это войны первого поколения – так называемая радиоэлектронная бомба, второе поколение - это РЭБ плюс контрпартизанская и партизанская пропаганда, и третье поколение - это глобальные информационные войны. И при этом подчеркивается тот факт, что грузинская сторона не препятствовала попаданию западных журналистов в зону конфликта, а российская сторона это делала. Это сыграло не очень приятную роль, и сегодня признано, что это была ошибка со стороны России. И это сыграло очень большую роль в информационной составляющей.

Что мы сегодня получаем после 2008 года? Грузия потеряла две территории – Абхазию и Южную Осетию. Южная Осетия получила признание – начало процесса признания. Но эта очень дорого оплачивается, в частности, Южной Осетией. Что происходит на всем Южном Кавказе? Мы видим, что меняется, и уже изменилась геополитическая ситуация. Появились новые реалии, новые вызовы, изменилась структура на Южном Кавказе. Что касается Российской Федерации, то она явно и яро продемонстрировала, что уходить с Южного Кавказа она не собирается и она здесь хорошо обосновалась. С одной стороны, это притянула к ней после 2008 года Азербайджан и Армению, потому что если до 2008 года была больше дистанция между Азербайджаном и Россией, то после 2008 года думая о разрешении карабахского вопроса сейчас явно видно сближение Азербайджана и России. А если говорить об Армении, то мы видим, что если прежде Армения стояла перед выбором Запад или Россия (здесь очень большие проевропейские мысли и движения), но после 2008 года был сделан официальный выбор в пользу России и Армения уже входит в несколько международных структур, которые патронирует Российская Федерация.

Это, с одной стороны, что происходит на Южном Кавказе. С другой стороны, 2005 год отдалил Россию и Грузию и, когда мы говорим, что именно Грузия и западные страны впихнули нас в Россию и полностью под российское влияние, то мы эту вину полностью передаем грузинской стороне, то в данном случае этот абсолютный и бескомпромиссный разворот в сторону НАТО и Евросоюза, Грузия может обвинить Россию в этом. Россия сама толкнула и толкает Грузию в эти процессы – во всяком случае ускоряя желание войти в эти структуры.

Очень интересные взаимоотношения России и Армении, у которых нет единой границы и здесь находится российская база, фактически границы Армении охраняются российскими пограничниками и здесь находится 102 российская база. И если раньше снабжение этой российской базы шло транзитом через Грузию, то после 2008 года о том, чтобы боеприпасы и военное снабжение, техническое и продовольствие шло через Грузию, об этом речи нету.

Что для меня самое интересное из того, что произошло после 2008 года, это укрепление международных позиций Российской Федерации. И здесь, как говорил Путин после войны 2008 года, - «не осетины должны нам говорить спасибо, а мы им должны говорить спасибо за то, что мы вернули свои позиции на международной арене». И в этом, я думаю, был самый большой прорыв Российской Федерации, когда однополярный мир стал под сомнением.

 

Что касается внутренних вопросов в Южной Осетии, то здесь огромные проблемы, то они в основном связаны с коррупцией, потому что там не полностью восстановлена инфраструктура, и те большие деньги которые шли и идут…, никто уже не задает вопросов, так как все уже знают ответы. И это тоже является ценой этого конфликта. То, что касается системы здравоохранения, на которую тоже выделялись большие деньги, но до сих пор у нас уровень здравоохранения желает быть лучшим. Всегда пишут о каких-то великих достижениях, зная, что происходит в больницах - это и техническое оснащение, и то, что невозможно сделать хорошую диагностику и т.д. Единственное, что можно отметить, это программа здравоохранения – бесплатное лечение местного населения. Я хочу еще отметить, что после войны 2008 года очень сильно выросла болезнь - сахарный диабет. Это какое-то наваждение. Очень редко есть семья, где нет человека, который болеет этой болезнью. Очень выросла онкология и сердечно-сосудистые заболевания. Выросли психические заболевания, бронхиальная астма, и повысился уровень аллергичности людей.

Из внутренних вопрос еще есть - вопросы демографии. Есть цифры, но их из-за нехватки времени я не буду называть и скажу только общие тенденции. Население очень сильно сократилось. Даже по данным переписи до войны (1988 год) - это было около 100 000 человек, и то что мы имеем по 2009 год (было подворовое исследование) - чуть больше 50 000 человек. Конечно, эта цифра меняется, так как миграционные потоки продолжаются, люди приезжают и уезжают… (Реплика: Рождаемость повышается). Да, рождаемость повышается, но здесь тоже есть свои определенные проблемы - многие рожают в Российской Федерации и зафиксировать точное количество новорожденных у нас невозможно, так как рожают там, а приезжают с детьми сюда. То, что касается, например, Ленингорского района, то многие там рожают на территории Грузии, кто-то рожает в Цхинвали, но в Ленингорском районе, к сожалению, никто не рожает детей, хотя там есть прекрасное родильное отделение.

Это вот те основные моменты, которые я бы хотела отметить. И еще я пишу о депрессии и гуманитарной психологии, которая образовалась в Южной Осетии. С одной стороны, это длительный стресс, когда ты не знаешь, что случится в любую секунду, и это очень сильно отражается на состоянии людей. Все население в депрессии. И гуманитарная психология, которая появилась с приходом международных организаций в начале 90-х,  и мы сами подсадили на эту гуманитарную помощь, потому что первыми приехали UNHCR и это гуманитарная организация, и эти подарки, за подарками. В принципе было бы лучше, если к нам приезжали организации по развитию, но они к нам не приезжали из-за непризнанности. Потому что проекты по развитию - это уже не гуманитарная помощь, там нужны другие составляющие, и это уже большие риски и, в первую очередь, риски вложения. И поэтому это все переходило из одной гуманитарной схемы в другую, и сегодня, к большому сожалению, мы имеем то, что имеем. Но я очень надеюсь и верю, что ситуация изменится в лучшую сторону. Нужно отметить и тот фактор, что все мужское население, тем более в сельских районах, было занято на работах от министерства обороны до 2008 года. Все молодые люди были задействованы именно в этой сфере.  Когда мы делали исследования в 2008 по приграничным районам, на вопрос: «Чем занимается сын?» ответ всегда был, что они с оружием на постах, в ополчении, в обороне. И на вопрос: «Представьте, что закончилась война, нас признали и уже нет необходимости в этих структурах, чем тогда вы будете заниматься?» никто не смог на этот вопрос ответить, так как люди остались без специальности, без образования, и когда после признания начались сокращения в министерстве обороны, то оказалась ситуация, что эти молодые люди, эти сельские жители не знают работу на селе, многие не знают как себя реализовать. Многие из-за этого уезжают, у других депрессия. И если говорить о демографии в селах (в городах немного другая ситуация), молодые мужчины стареют, так и не женившись, потому что встает вопрос: «Как содержать семью?». Этот вопрос очень актуальный. Очень часто мы встречаем пожилых мужчин, которые холостые. А женская половина выезжает в город учиться и там определяют свою судьбу, выходят замуж.

 

Я хочу подвести общий итог всего сказанного и хочу отметить следующее. Конечно, цена конфликта очень высокая и мы заплатили очень большую цену за это. Последние два года я собираю воспоминания людей и то, что меня интересовало, это конец 80-х. И очень многие из моих респондентов были люди, которые принимали активное участие в тот период в общественно - политической жизни страны. Слушая эти воспоминания я все время думаю - вот если бы Южная Осетия подчинилась бы всем указам, которые исходили из Грузии, – делопроизводство все было бы на грузинском языке, школы перешли бы на грузинский язык, в семьях не рождалось бы больше 2 человек, чтобы с нами сейчас было? Я все время себе задаю этот вопрос. Не заплатили бы мы большую цену за наше бездействие, чем мы платим ее сейчас? И я все-таки склоняюсь к тому, что лучше было действовать, чем бездействовать, так как та цена была бы намного выше.

 

 

Прочитано 4264 раз Последнее изменение Воскресенье, 19 Июль 2015 01:06
Дина Алборова

Руководитель неправительственной организации "Агентство социально-экономического и культурного развития", политолог

Мультимедиа


Copyright 2012. Все права защищены, при копировании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна.

Вход или Регистрация

Вход

Регистрация

Регистрация нового пользователя
или Отмена