A+ A A-

Вызовы и возможности для мер укрепления доверия

Автор 

Райен Грист

 

Как я уже сказал этим утром, последний раз, когда я выступал тут, я был между отъездом из Нигерии и на своем пути возвращения в Грузию. Я был «беспартийным» и не связан с каким-либо учреждением, и мог высказывать свое мнение. Я хочу всех заверить, что буду делать совершенно то же самое снова. Я хочу поблагодарить всех за обсуждение сегодня утром, которое лично я нашел очень и очень интересным. Я и Марта тоже, очень сильно связаны с Грузией и Южной Осетией.  И речь идет не просто о работе - у нас и обоих есть сильная эмоциональная привязанность к этой местности. Если во время своего выступления я обижу кого-то, то это непреднамеренно и буду рад поговорить об этом, про сложные вопросы.

 Меня попросили поговорить о возможностях и вызовах для мер построения доверия и, если честно, я немного смущен и обеспокоен, так как многое было сказано за последние много лет про это. Тем не менее я сделаю, что смогу. Прежде чем начать я хочу сказать, что эту работу, которую мне поручили в этом году, была для меня большой честью, так как я имел возможность встретиться со многими собеседниками из разных стран ЕС. Плохая новость в том, что никто из тех, с кем я встречался, не имел представления как разрешить этот конфликт. По крайней мере мирным цивилизованным путем. И поэтому миссия, в которой я сейчас состою, может будет присутствовать здесь еще лет 40. Примерно месяц назад я сказал это одному высокопоставленному гостю нашей миссии. Он мне ответил: «Я только что был на встрече с высокопоставленными грузинскими чиновниками и они бы с тобой согласились». И надеюсь, что они неправы. Но именно поэтому меры укрепления доверия, которые я сейчас буду обсуждать, очень важны.

 

У каждого конфликта, конечно же, есть несколько уровней. Я скажу несколько слов о высшем геополитическом уровне, но не много, так как я знаю, мы здесь вовлечены на другом уровне и занимаемся конкретной работой. Чтобы действительно разрешить этот и другие конфликты, мне кажется, что люди должны работать на всех трех уровнях – на геополитическом уровне, на среднем уровне и на индивидуальном психологическом уровне. Плохая новость в том, что на данный момент немногое из этого делается на некоторых уровнях. Хорошая новость в том, что я думаю еще есть возможности, несмотря на то, что случилось до 2008 года, в 2008 и с того времени. И прежде чем я стану говорить об этом,  я хочу подчеркнуть одну вещь. Очень часто люди думают, что эти уровни очень и очень отдельны, но они, конечно, все очень взаимосвязаны и, возможно, сейчас более, чем в любое время в истории человечества, эти уровни связаны. То, что мы делаем иногда на низшем уровне, действительно действует на стратегическом уровне. И вот где работа таких группа, как эта, так важна.

 

Я скажу только несколько слов о высшем политическом уровне. Это не новость, что между европейскими странами и НАТО и Россией существуют огромные проблемы. И, наверное, сейчас ситуация наихудшая, чем была на протяжении всего поколения. Меня пугает то, что иногда даже в миссии, в которую я вовлечен, о России говорят как о «враге». И это меня беспокоит. Для меня, безусловно, Россия не враг. Врагом может быть эбола или изменение климата (потому что давайте смотреть правде в глаза -никто из нас не знает как остановить или решить это), но не Россия и конечно же не народ России.

Еще я хочу сказать, что очень много разговора о европейских ценностях. Европейские ценности не сидят просто в Брюсселе. Мы все знаем, что в России есть много плохого – с точки зрения контроля над НПО, контроля над СМИ, но Россия тоже европейская страна, бесспорно самая большая европейская страна. И она сделала огромный вклад в европейскую культуру. Я, конечно, не могу считать народ России, с земли Толстого, Достоевского и Пастернака, врагами. Конечно, мы все знаем о несогласиях, которые существуют между  Европой, и в частности между Соединенными Штатами и Россией, но я бы сказал - язык имеет важное значение. И мы должны быть очень осторожны с тем языком, который используем. Если мы будем использовать тот язык, который я слышал, например, в Киеве (я только прилетел из Киева), в итоге мы будем вновь сражаться в войнах прошлого. Я конечно не говорю, что Грузия не должна быть частью НАТО, если достаточно людей в Грузии хотят этого, то это справедливо. Я сам провел полтора года в Афганистане с морскими пехотинцами США, работавшими бок о бок с грузинскими солдатами, и пока я там был 30 из этих солдат были убиты в этом районе. Я конечно не говорю ничего… для меня те солдаты погибли борясь не только против Талибана, но и за Грузию. И если Грузия хочет продолжать путь в НАТО и если достаточно людей в Грузии хотят этого, то это справедливо. Но я так же знаю, что Миссия мониторинга Евросоюза – миссия, в которой я работаю, находится в Грузии, потому что там нет НАТО.

 

Возвращаясь к европейским ценностям, я бы сказал, что те ценности, о которых говорят люди - прозрачность, участие общественности, участие в процессе принятия решений - эти вещи хороши для Грузии и точка. Не потому что они как-то связаны с Европейскими ценностями, это просто вещи, которые хорошо делать. И то же самое для Южной Осетии. Работая в Южной Осетии до этого, я часто имел разговоры с Леонидом Тибиловым и Борисом Чочиевым о том, что происходит в Тбилиси, потому что они конечно же пристально следят за тем, что происходит в Тбилиси. И я помню один раз в Тбилиси были большие обсуждения - речь шла о передачи власти от президента к парламенту, и оба - Леонид и Борис смеялись над этой идеей в то время. Они говорили: «Это никогда не сработает. Это Кавказ и тут нужен сильный мужчина». Именно мужчина, абсолютно не шла речь о том, что это может быть женщина. Я рад сказать, что Леонид Тибилов и Борис Чочиев были неправы. Я знаю, что в Грузии есть уйма проблем между Президентом и Парламентом и Премьер-министром, но оно функционирует и, я думаю, потихоньку станет лучше. Тбилиси и Грузия развиваются демократически. И упоминаю об этом, так как демократическое развитие Грузии есть колоссальная мера укрепления доверия сама по себе. Теперь есть больше сдержек и противовесов, есть больше ответственности и времена, когда один человек или небольшая группа людей может ввязать страну в войну, будем надеться, что прошли. 

 

Но есть сферы, где Россия и Грузия могут и должны сотрудничать. Есть опасность экстремизма, так что есть важные сферы, где у России и у остального мира есть общий интерес.  Это все, что я скажу про высший уровень, но я хочу сказать, что даже на секунду не сомневайтесь, что группы, как эта, не имеют роли в этом. В этом большом дебате даже для нас есть место и роль. Важно, чтобы эти вопросы подвергались общественным обсуждениям, и это -  часть работы гражданского общества.

Я хочу спуститься на один уровень ниже, ближе к нам. По-моему, я не очень хороший историк, но я знаю достаточно, чтобы знать, что грузино-осетинский конфликт необычный. Я могу еще раз повторить – он необычный. Это необычная ситуация. Давайте смотреть правде в глаза, на протяжении большей части истории и грузины, и осетины жили мирно и хорошо вместе. Насколько я знаю, второй муж царицы Тамары - Давид Сослан был осетином. Но осетины, конечно же, - гордый народ гор. У них есть свой язык, своя культура и это должно уважаться. Я часто слышу как Южную Осетию называют “оккупированной территорией”. Ну да, она оккупирована многими осетинами. И не только осетинами. В 2008 году я поехал в Цхинвали, до того как российские войска вышли из Цхинвали, и в то время в Цхинвали я смог осмотреться в городе. Я выехал из Цхинвали в сторону сел Хетагурово и Тбети. И на своем пути назад я въехал в район Цхинвали, который, если не ошибаюсь, называют “Шанхай”. К сожалению, на улице были тела нескольких молодых грузинских солдат. Я увидел их на земле, а потом на одной стороне улицы открылись ворота и вышел мужчина. У него на плече был пулемет. Он, наверное, был или мог быть тем человеком, кто накануне или двумя днями раньше убил этих грузинских солдат на улице. Но что я помню о нем - это его возраст. Я думаю он был, наверное, около 70 лет. Это человек должен был наслаждаться и проводить время со своими внуками, был занят совсем другим. Он явно был гордым осетинским парнем, как гордые люди гор в любом месте.  Даже  у меня в стране, у нас есть шотландцы. Несколько недель назад моя страна почти развалилась. Если быть честным, вплоть до последних дней я особо об этом не думал. Большую часть своей взрослой жизни я провел вне Британии. Моя женя итальянка, мои дети родились в Риме, но как дни подошли ближе к перспективе развала моей страны, и все выглядело так, что это весьма может случиться, я стал это чувствовать почти как личную рану. Причина, по которой я это говорю, это то, что, наверное, в первый раз в свой жизни я понял, что должны были чувствовать грузины по отношению к Южной Осетии и Абхазии. Впервые в моей жизни я был близок к чувству, возможно, которое люди чувствовали, когда распался Советский Союз. В любом случае этого не произошло. Пока что нет, во всяком случае.

 

Но возвращаясь к Южной Осетии – де факто режим там, если вы хотите их называть, де факто, он есть и это факт. И это урок, который я очень хорошо усвоил от своего бывшего начальника Роя Рива, мы должны смириться с этим фактом. Хорошая новость в том, что есть много путей, где между грузинами и осетинами может быть контакт. Первая хорошая новость - это то, что ни грузины, ни осетины не могут отключить гравитацию – всегда будут вопросы о воде для обсуждения – питьевая вода, оросительная система, канализация. Район к северу от Гори является чрезвычайным важным сельскохозяйственным районом. Там всегда будут вопросы, которые нужно будет решать. То же самое касается торговли. Многие из находившихся здесь людей помнят Эргенетский рынок. Мне говорили, что цена помидор по всему югу России определялась в Эргенети. Там есть огромные потенциалы, если будет правильная политическая воля. Есть полный спектр других вопросов – вопросы полиции, например. Есть определенные криминальные действия, которые являются преступлением во всем мире. Наркотики, оружье, изнасилование, убийство – есть уйма вопросов, вокруг которых правоохранительные структуры Южной Осетии и Грузии должны сотрудничать. Недавно у нас был позитивный случай угнанной машины. Машина, угнанная в Тбилиси, была вывезена в Цхинвали и возвращена. Так что есть какой-то контакт и очень хорошо это видеть, но еще многое надо сделать.

Точно также в области охраны природы и культурных проектов - все это медленно, медленно может изменить атмосферу.

 

Сегодня утром был разговор про МПРИ. Конечно, я в своей организации выступал за то, чтобы омбудсмены с обеих сторон были вовлечены в этот процесс, чтобы медленно расширить формат и начать, пожалуй, работать не только с вопросами, являющимися прерогативой омбудсменов, но также с другими вопросами, о которых мы говорили сегодня утром – технические рабочие группы, все что мы можем сделать, чтобы собрать грузин и осетин вместе на техническом уровне. Но я хочу сказать одну вещь о палатке. Мы говорили о палатке сегодня утром. Я с нетерпением жду того дня, когда эта палатка будет сожжена. МПРИ имеет огромное значение, но вся атмосфера напоминает зону боевых действий. У нас палатка на линии прекращения огня. Война была несколько лет назад. Это не повторится. Я безусловно верю, что на МПРИ мы должны обсуждать вещи в более цивилизованной форме. Это может быть гостинца в близь Гори или даже в самом Цхинвали. Сидеть в палатке на  линии прекращения огня превращает эту атмосферу зоны боевых действий более перманентной. И в этом нет необходимости. В 1992 году, например, я работал в бывшей Югославии и даже в то время, когда люди активно убивали друг друга, мы все-таки могли проводить обсуждения на одной стороне линии, а затем на другой. Так что я, конечно, верю, что это возможно при наличии немножко доброй воли.

 

И когда я говорю о доброй воле, я хочу сказать, что с обеих сторон мне кажется должна быть то, что я называю «стратегической доброй волей» - стратегическая добрая воля и стратегическое прощение. Это явно, что грузины и осетины будут жить вместе, от этого факта не уйти. Это случится, но вопрос в том, через какую боль мы хотим пройти, чтобы дойти до этого. И опять это то, где группы, как эта, входят в игру и это очень важно.

 

Я хочу спуститься немного ниже на индивидуальный уровень и рассказать очень личную историю. Где-то до 33 лет, я думаю, я был травмирован. Всякий раз, когда я слышал сильный шум, громкий треск, я думал о моем отца. Мой отец - хороший человек, но когда я был молодым, он пил и когда он пил, он делал глупые вещи. И так, где-то до 33 лет каждый раз, когда я слышал громкий взрыв или треск, я думал о нем. Но я вылечился от этого где-то в возрасте 32-33 лет. Я вылечился в Сараево, потому что в  то время я жил в Сараево, город был окружен и его постоянно обстреливали. И в течение долгих лет всякий раз когда я слышал сильный шум, громкий треск, я думал о Сараево. И говорю это, так как думаю о людях в грузинских деревнях около Цхинвали и о людях в Цхинвали, которые были там в августе 2008. У них будет такая травма на долгое время, особенно у маленьких детей, которые были там. И специально для них, молодых людей, которые были там в то время с обеих сторон, мы должны показать, как я уже сказал, стратегическую добрую волю и стратегическое прощение. И опять это то, где группы, как ваша, входят в игру. Очень важная роль, потому что есть индивиды, которые вероятно серьезно травмированы тем, что случилось тогда и что произошло с тех пор.

 

Прежде чем я наконец подведу итоги, я хочу закончить короткой историей. Жизнь полна сюрпризов. Сучилось так, что на прошлой неделе я был в аэропорту Стамбула. Я провожал дочку в длинную дорогу и потом должен был ждать много часов. И вот я сидел в ложе турецких авиалиний в аэропорту Стамбула. Я опустил голову и думал о том, что я буду говорить сегодня. Я поднял глаза и за кофейным столиком, на таком же расстоянии, как мы сейчас находимся, сидел мужчина, которого я сразу же узнал. Это был господин Саакашвили, которого я прежде лично никогда не встречал. И я подумал: «Подойти и поздороваться или нет?». Я подумал, что это не каждый день происходит и я вполне могу. Итак, я подошел и сказал: «Здравствуйте, господин Саакашвили». Он меня не узнал, но был очень рад, что его кто-то узнал. Я сел и сказал ему, что я работал в Грузии и по моему мнению его команда сделала очень хорошие вещи для Грузии, но я думаю то, что произошло в 2008 году, было большой ошибкой. Он все еще улыбался, пока я не назвал ему свое имя, и тогда бедный человек чуть не поперхнулся своим кофе. После этого у нас было 15 минут, в течение которых меня обвинили в том, что я фашист и еще во многих других вещях.

В конце мне было очевидно, мы никогда не согласимся друг с другом. И это само по себе было хорошим уроком для меня. Даже среди грузин и осетин будут люди, которых будет невозможно примирить. У меня не было сомнений, что господин Саакашвили меня ненавидел. Он уйдет себе в могилу, думая одно, и я уйду в могилу, думая другое. Причина, по которой я рассказал эти истории, это потому что, я думаю, будут эти непримиримые элементы между двумя обществами, которые никогда не сойдутся, никогда не уладятся. Мы должны найти способы, по крайней мере, чтобы мирно жить вместе.      Мы должны найти способы, когда даже с такими элементами мы смогли найти пути мирного сожительства. И так на этой ноте я хочу поздравить всех вас. Есть пословица: «Единственный путь ликвидировать конфликт - это сделать миротворчество героическим». И поэтому многие из вас здесь в своем роде герои в этом. Я знаю, что по крайней мере для югоосетинских коллег нелегко приезжать сюда, нелегко иметь дело с властями там, и даже для наших грузинских коллег – они могут подвергнуться критике за вовлечение в такие форумы. Я хочу поблагодарить вас всех за участие в этом процессе. Говорят время лечит, оно вылечит все конфликты. Но еще говорят, что иногда времени нужна помощь. Я хотел бы поблагодарить вас за эту помощь, которую вы оказываете.

 

 

Прочитано 5140 раз Последнее изменение Среда, 14 Январь 2015 08:27
Райен Грист

Заместитель руководителя Миссии Наблюдателей ЕС в Грузии (МНЕС)

Мультимедиа


Copyright 2012. Все права защищены, при копировании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна.

Вход или Регистрация

Вход

Регистрация

Регистрация нового пользователя
или Отмена