A+ A A-

Перспективы осетино-грузинских отношений на фоне нынешних политических реалий

Автор 

Дина Алборова 


Тема моего доклада - перспективы осетино-грузинских отношений на фоне нынешних политических реалий. Тема сложная в смысле того, что в последнее время какой – то упадок наблюдается и все в какую-то депрессию впали в этом отношении, поэтому надо было что-то выудить из этого и показать какие-то перспективы. 

Говоря о фоне политических реалией, я, наверное, много чего не скажу, потому что вчера Коста довольно хорошо описал тот фон, который сегодня существует внутри сообщества.  Общественно-политическая ситуация в Южной Осетии не стабильна, несмотря на внешнее спокойствие, особенно в период выборов. В начале года были большие ожидания острой предвыборной борьбы за парламентские места, т.к. предполагалось участие 15 политических партий в очень узком политическом поле Южной Осетии.  Т.е. фактически это должна была быть очень жесткая борьба за вполне ограниченный ресурс.  Затем случился Крым, Юго-Восток Украины и события в Абхазии.

И обществом это воспринялось как получение новых опасностей, вызовов, что и отразилось на настроениях, страхах, общей ситуации в самой Южной Осетии. Могу отметить, что этими опасениями воспользовались некоторые политические силы, усугубляя эти страхи. В социальных сетях развернулась истерия, что если Южная Осетия не войдет в РФ, то завтра, когда Путин уйдет и придут к власти в России либералы, они сдадут Южную Осетию и Грузия нас уничтожит. При этом активно напоминают о предательстве и сдаче Южной Осетии генералом Малюшкиным, явно исполняющем приказ Кремля в свое время (помните начало 90-х годов), намекая на то, что те российские военные базы, которые стоят в стране и являются гарантом безопасности, тоже могут точно так же встать и уйти, если будет приказ сверху и все межгосударственные договора по поводу присутствия этих баз спокойно нарушатся.

Интересно, что если раньше раскручивалась идея воссоединение двух Осетии -  вхождение в Российскую Федерацию, это мотивировалось именно  этим, что «мы должны воссоединиться», а так как без вхождения это невозможно, то мы должны говорить о воссоединении и поэтому о вхождении. И обвиняли сторонников укрепления независимости в том, что они сдают национальные интересы и выступают против воссоединения, т.е. если ты против вхождения в Россию, то автоматом ты против воссоединения. Но я хочу сказать, что вопросы воссоединения в обществе, они поддерживаются всеми силами – и те, кто за вхождение в Российскую Федерацию, и те, кто за укрепление независимости, государственности, но вот эта идея о воссоединении разделенного народа, она есть у всех и мы все являемся приверженцами этой мечты. Пока что мечты.

Сегодня немножко изменилось мнение по поводу этого, потому что те же силы сегодня говорят о вхождении в РФ отдельным субъектом, раньше этого не было,  а там потом, может быть, когда-нибудь, когда все будут готовы, созреют, а может не готовы, вот тогда, там же внутри сольемся воедино.

 Ну у меня возникают некоторые сомнения по этому поводу, но вот эта вторая тема, которая использовалась…. Был еще очень интересный момент о несовершившимся референдуме… это тоже очень важно для контекста.

«Единая Осетия» выступила инициатором проведения референдума, которая не была поддержана официальной властью и частью общества. И я, например, могу точно сказать, что это еще и было влияние из Москвы тоже. Готова ли Россия сегодня вообще  к таким метаморфозам и к таким вещам, которые происходят. У которой 150 проблем на своей голове, и Крым конечно же прибавил, и очень мощно, вот эти проблемы. Я думаю, что был еще такой посыл нашей власти, которая хоть и может изображать какую-ту самостоятельность, но тем не менее всем нам известно, что она не 100% самостоятельна, поэтому влияние кураторов имеет значение. Поэтому отслеживая мнение официальных властей, – то мы за вхождение, то мы за укрепление, потом опять за вхождение. Вот эти метания за такой короткий период времени, они говорят о том, что явно идет  внешнее влияние и нет стабильности внутри власти и понимание самой этой идеи.

Ну референдум – эта идея была закрыта, пока что во всяком случае. Но после присоединение Крыма к России, вот эта тема несостоявшегося референдума, она снова поднялась и это тоже стала таким моментом обвинения – мы упустили эту возможность, которая есть сегодня у Крыма, и сегодня мы бы были впереди планеты всей, и раньше Крыма были бы в составе Российской Федерации.

Но не все будут сидеть и анализировать ситуацию. Мы не можем от людей, от населения требовать больших аналитических раскладов  и выводов.  И люди получают то, что получают, тем более что в обществе есть вот эти огромные страхи. И вот все эти факторы – страхи, ситуация в самой России РФ (нам все время напоминают Болотную площадь), Украина, Абхазия, которая тоже возымела свое действие на эти процессы. И вот эти игры на этих страхах, разочарование собственной властью,  и эта общая депрессия определили результат выборов в Парламент.

Но с другой стороны, я бы хотела отметить, что именно события на Украине и в Абхазии сподвигли наши политические партии оставаться в рамках приличия. То что было на дебатах, такие некоторые вспышки, это ерунда, это нормально. Они все-таки по большому не спровоцировали ситуацию. Вот в этом надо конечно отдать должное….вот эта ситуация непонятная, вот эти страхи…все таки решили, общество решило, что выборы должны пройти спокойно. Что в принципе и случилось.

Я все время говорю, что эти ожидания в начале года (острой политической борьбы, каких-то провокаций) это все не случилось и надо отдать должное и сказать «молодцы» этим политическим партиям. У нас есть парламент, слава Богу, и есть очень большие ожидания от этого парламента, потому что население голосовало за «Единую Осетию» не только потому что ее виденье - вхождение в Российскую Федерацию, но и потому что они довольно жестко занимают позицию, которая не совсем приятна и понятно официальной власти. Вот это тоже хороший мотив голосовать за эту парию и связывать большие надежды с тем, что произойдут некие изменения в позитивном смысле. Но тем не менее я хочу отметить одну важную вещь, это то, что вот эта юная партия (у нее пока что нету опыта парламентской работы) …. вообще 4 партии прошли и только у одной из них есть опыт парламентской работы – у Народной партии, все остальные 3 - в первый раз прошли в парламент и это тоже очень показательно, потому что люди уже устали, им надоели и коммунисты, и Единство. Самое интересно, что до выборов в предвыборный момент медиа центр ИР проводил социологический опрос. Ну это неважно, там вопросы были не очень интересны, но один вопрос был потрясающий: «Если Вы завтра пойдете на выборы, за какую партию Вы категорически не проголосуете»? Вот там оказалась вся правда – победили две партии: это Единство и коммунисты. И так и случилось, эти партии не прошли.

Это то, что касается нашей ситуации. Теперь вернемся к основной теме - это осетино-грузинские отношения.

Сегодня осетино-грузинские отношения существуют на трех уровнях – официальный (государственный), уровень институтов гражданского общества и уровень гражданский (уровень населения).

На официальном уровне отношения происходят в двух форматах – это Женевские встречи и встречи в рамках МПРИ, которые, как правило, дают мало реальных результатов, но которые дают возможность обсуждать существующие между двумя субъектами проблемы. Из этих двух форматов, мне кажется, более информативным и результативным является МПРИ. Там речь идет о конкретных  «case»-ах, о конкретных случаях, о конкретных людях и в этом смысле есть наверное немножко больше включений, чем Женевские дискуссии. Очень многие говорят и в принципе я согласна с этим, что сегодня Женевские встречи снова зашли в тупик. Они периодически заходят, но сегодня уже конкретно сидят в тупике.  И уже некоторое время идут разговоры о том, что этот формат себя изжил. Даже на встречах «Точки зрения» несколько раз была поднята эта тема.

Существуют разные мнения на этот посыл. Что делать?:

  • -  Расширить представительство сторон, включив представителей гражданского общества.
  • -  Сократить количество участников, т.к. слишком много людей принимает участие в этом процессе и в такой ситуации маловероятно ожидать какие то позитивные результаты.
  • -  Создание параллельной площадки на уровне гражданского общества. И тут были разговоры - будет ли это зеркальное отражение процессов, которые происходят, и тем, которые обсуждаются или нечто другое. Ну я, например, против зеркальных отражений, потому что это очень сильно сужает всю эту площадку. 
  • -  Закрыть Женевские встречи.
  • -  И есть еще одна мысль, которая была озвучена - это создание трех отдельных процессов – осетино-грузинский, абхазо-грузинский и российско-грузинский, т.к. считается неактуальным то, что в одном процессе объединены три абсолютно разных конфликта. И тяжело на одной площадке решать. (Реплика: это на официальном уровне?) Да, т.е. разбить и сделать три разные площадки, три разные «Женевы», потому что если есть какие-то актуальные проблемы в одном контексте, они могут быть неактуальны в другом контексте.

 

Нужно конечно отметить, что базовой основой женевских дискуссий является соглашение Медведев – Саркози, т.е. есть 2 основных пункта, вокруг которых идут эти встречи - 1. Вопросы безопасности; 2 – Вопросы вынужденно перемещенных лиц. Это уже изначально ограничивает рамки этого формата. Тем более, что Женевские встречи – это не переговоры, хотя очень на них похожи, но тем не менее официально не являются таковыми. С другой стороны, надо отметить и это отмечают все эксперты и многие участники  этого формата, что отсутствует политическая воля сторон, что и приводит в каким вопросам как  - А нужен ли этот формат в таком случае, нужно ли впустую тратить деньги налогоплательщиков в очень недешевом городе Европы? И конечно же логично бы услышать ответ «Нет». Но в этом формате стороны хотя бы встречаются и это самая важная составляющая, во всяком случае на этом этапе. И они говорят. Может быть вскакивают, хлопают дверями, но тем не менее посылают друг другу какие-то «мессиджи»: они встречаются и они хотя бы в каком-то общении. И вот это окно, оно должно конечно сохраниться обязательно. Я помню, например, мнение Пааты, нашего большого друга, он говорил «Почему вы все боитесь, что Женева закроется. Не бойтесь, пусть закроется. Эта ситуация не может оставаться такой, значит появится другая площадка, появится другой формат». Но в принципе вопрос другого формата заключается в том, что все стороны должны быть согласны на этот формат. И это будет опять процесс, это будет время  и т.д. И в принципе очень много и опасней, и много плюсов, и много минусов и я думаю это конечно тема для дальнейших обсуждений, размышлений тех акторов, которые включены в эти процессы. 


Второй уровень, о котором я говорила, - это уровень гражданского общества – это такие встречи как «Точка зрения», где участвуют представители гражданского общества, это площадка «Молодые фасилитаторы», где участвуют молодежные группы. В рамках этих встреч проблемы как внутри обществ, так и между обществами обсуждаются открыто. Это очень важный момент. И конечно же присутствует анализ ситуации, выявления общих точек соприкосновения для дальнейшего способствования разрешения различных отдельных проблем. Это тоже очень важно, т.е. мы говорим и вносим какие-то конкретные случаи и можем обсуждать и работать по каким-то конкретным случаям. И есть реальные успехи и  это тоже надо признать и этим надо гордиться. Также существуют и другие форматы – женский, журналистский и другие о которых, к сожалению,  практически мало что известно, вследствии своей закрытости.  Закрытость обусловлена двумя факторами:

1.  Организаторы или участники не считают нужным информировать общество об этом, т.к. нет особо доступа к СМИ (я хочу еще раз напомнить, что в Южной Осетии СМИ только государственные). Есть интернет ресурсы, которые в принципе можно использовать, но не все пользуются интернетом. У многих он есть, но они не знают как этим пользоваться, особенно это касается возрастных групп. Так вот нет особого доступа к СМИ, а если его нет, то и напрягаться не стоит, кому интересно, тот спросит, а участники  расскажут, которые на самом деле не информируют общество.

2.  Из опасений негативной реакции со стороны определенных общественных кругов. Пока нет понимания того, что в самом факторе открытости и прозрачности и лежит безопасность. Если общество будет знать, что это за встречи, что там происходило, какие выступления были, не будет домысливания и демонизации такого рода встреч.

Вчера или позавчера я тоже об этом говорила, когда возникают проблемы, какие-то по «Точке Зрения», особенно по докладам, вы сами свидетели недавних скандалов по этому поводу, но они в открытом доступе. И когда люди читали их, они говорят «А в чем проблемы? Все нормально, хорошо написано», т.е. вопросы сняты. И это заслуга именно открытости вот этого формата. Поэтому я думаю, что именно в открытости и лежит безопасность.

Есть тенденция и посыл от международных структур к гражданскому обществу и мы его слышали и в Женеве несколько дней назад. При этом не знак равенства не стоит между НПО и гражданским обществом, а имеется ввиду гражданское общество в обширном понимании этого слова. Межправительственные структуры, которые задействованы в процессы разрешения грузино-осетинского конфликта переносят свой акцент с официальных площадок – Женевские встречи, на диалоговые форматы, т.е. я это тоже почувствовала, что они хотят… раньше это было как бы очень официально, и вдруг они для себя открытие сделали, что гражданское общество тоже может что-то и надо обратить на них внимание. Ну это тоже хорошая трансформация происходит и соответственно они ищут уже  сегодня и будут искать ответы на свои вопросы вот именно на уровне гражданского общества и в первую очередь как преодолеть этот кризис, хотят услышать новые идеи, как они сами говорят,  - необходима свежая струя, которую они будут пытаться найти на такого рода площадках.

И третий уровень, о котором я говорила, - это уровень гражданского населения. В уровень этого взаимодействия, в первую очередь, включены смешанные и разделенные семьи, жители некоторых приграничных районов Южной Осетии, а также те, кто считает, что может разрешить свои проблемы (бытовые, вопросы здоровья, посещение своих родственников в тюрьмах) в Грузии, а также небольшой процент мелкого бизнеса, в основном в лице этнических азербайджанцев, выходцев из Марнеульского района Грузии, которые осели в Цхинвале до 2008 года, уже имеют недвижимость, свои торговые точки, прекрасно говорят по-осетински и женятся на местных девушках и очень интенсивно интегрируются в юго-осетинское общество. Есть и несколько человек, которые занимаются перегонкой машин из Грузии, это дешевле, у нас растаможка дешевле и т.д. (Вопрос: А сколько их этих азербайджанцев?) Количество, конечно, я не могу сейчас назвать.

Очень часто мы слышим на наших площадках, и не только на нашей, тему Эргнетского рынка, как один из мотивов разрешения конфликта. Почему Эргенети не сыграло все-таки эту роль, хотя создавала иллюзию аж разрешенности конфликта. Потому что этот рынок кормил отдельных людей:

  • -  жителей близлежащих населенных пунктов, которые там работали, тех, кто занимался перевозками овощей и фруктов в Россию, при этом речь идет не только о грузинской продукции, продукции из Армении, Азербайджана, Турции, Ирана. И наоборот, – из России продукты мясомолочные, полуфабрикаты, кондитерские изделия, мука и т.д. в Грузию и дальше;
  • -  группу лиц, которые контролировали этот рынок и имели с этого неплохой доход;
  • -  население, которое покупало эти товары по доступным ценам.

С другой стороны, это никак не отражалось на благосостоянии населения, т.е. бюджеты Южной Осетии и Грузии от этого рынка, где ежедневно крутились миллионы рублей, ничего не получали. Поэтому, когда рынок разогнали, это не ударило по общему благосостоянию. От этого у бюджетников не сократилась зарплата, от этого не пострадало то, что не построена была какая –та инфраструктура, которая была запланирована и т.д., от этого пострадали конкретные люди, задействованные в работе Эргнетского рынка.  Поэтому, когда сейчас предлагают реанимировать такие же структуры, как эргнетский рынок, как механизм разрешения конфликта, я отношусь со скепсисом к этому. Это будет опять созданное полукриминальное мероприятие, а вопросы, лежащие в правовом поле – под чьей юрисдикцией и по законам какой страны будет функционировать этот рынок, какая налоговая политика будет, в чьей бюджет и какая часть будет идти и т.д. -множество вопросов, ответов на которых нет и явно не будет в ближайшей перспективе.

Следующий вопрос это граница между Южной Осетией и Грузией.

Очень болезненная тема в юго-осетинском обществе. Большинство населения, и это показывают все наши исследования, категорически за демаркацию, делимитацию, за Китайские и Берлинские стены, за полное закрытие границы. Но вместе с тем, они все озвучивают, что нам необходимо сделать официальные пункты пересечения границы, т.е. все закрыть и открыть официальные пункты пересечения границы. Есть понимание, что есть смешанные семьи, есть вопросы здравоохранения, посещения тех, кто сидят в тюрьмах и т.д.  Это вопросы, которые в одностороннем порядке решить невозможно.

Что касается вопроса открытия пунктов пересечения границы. В экспертном юго-осетинском сообществе этот вопрос не обсуждается, что вызывает мое большое недоумение. Я несколько раз пыталась поставить этот вопрос на обсуждение, но ответом была тишина. Никто не сказал «Что ты говоришь?», но тем не менее поддержки вот этой дискуссии не состоялось. Никто ничего не знает, включая чиновников, и об этом не думает. Пока идет реконструкция Рукского тоннеля, это не актуальная тема, но у меня есть предположения, что после открытия этого тоннеля этот вопрос активно будет стоять перед Южной Осетией и в том числе со стороны России. Южная Осетия как транзитный коридор для грузов в рамках ВТО, как первый этап и затем транзит остальных грузов, транзит товаров и людей. Потому что как только это откроется, это уже ничто не остановит. И там уже будут идти параллельно другие процессы. В этом случае начнется оживление и во взаимоотношениях между ЮО и Грузией. Наши бизнесмены обязательно воспользуются этой ситуацией, возможно снова стихийно будут возникать какие-то приграничные рынки. Но в этом случае они будут или на территории ЮО, или Грузии, поэтому этот товар тоже будет пересекать границу и облагаться какими-то налогами и т.д., которые будут идти в бюджет. Но сегодня Южная Осетия не готова открыть границу, ни физически – т.к. пункты пересечения не обустроены, нет досмотровых площадок, одним словом нет инфраструктуры. Это важно, потому что люди должны достойно пересекать эту границу, и все процедуры должны проходить в нормальных условиях. И это конечно будет не только транзит,  а как второй шаг - это будет экспорт и импорт, но тут на сегодня пока что очень много нерешенных вопросов. Но единственное, что я понимаю, что мир должен нести стабильную безопасность и быть экономически выгодной составляющей.

Прочитано 5893 раз Последнее изменение Среда, 14 Январь 2015 07:58
Дина Алборова

Руководитель неправительственной организации "Агентство социально-экономического и культурного развития", политолог

Мультимедиа


Copyright 2012. Все права защищены, при копировании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна.

Вход или Регистрация

Вход

Регистрация

Регистрация нового пользователя
или Отмена