A+ A A-

Человеческий фактор в процессе восстановления доверия между народами: изучение мнения живущих в Грузии осетин

Автор 

Реваз Гачечиладзе[1]

Введение

Описание проблемы

Проблема грузино-осетинского отчуждения не началась в 2008 году. Ее истоки следует искать в конце 1980-х годов, еще при существовании СССР, когда практический крах перестройки создал условия для усиления сепаратизма и национализма, зачастую построенных на иллюзиях. Конкретно, для осетин, проживающих в пределах Юго-Осетин- ской автономной области Грузинской ССР в 1990 году возникла иллюзия (не без сильных импульсов извне!) создания отдельной маленькой советской республики: реакция официаль- ного Тбилиси на действия тогдашних цхинвальских властей не замедлила. Для грузин в тот же период возникла иллюзия возможности создания моноэтнической страны, такой  же, какой именно в то время становилась соседняя Армения. Реальности оказались куда хуже для обоих этнических общностей. Разгорелась фактическая гражданская война, когда не соблюдаются не только какие-то правила ведения войны, но даже элементарные моральные правила. Недальновидная национальная политика первого руководства Республики Грузия вынудила некоторую (в отдельных случаях – значительную) часть этнических меньшинств покинуть страну. Это коснулось, в том числе, и осетин.

После войны 2008 контакты между грузинами и осетинами (здесь и далее, если не оговорено, подразумеваются осетины, проживающие в Южной Осетии) резко уменьшились. Усилилось чувство взаимного недоверия.

Между тем, несмотря на практическую невозможность достичь в краткосрочной перспективе политического решения вопроса, существует, по крайней мере с грузинской стороны (думаю, что и с осетинской тоже), мысль, что отчуждение опасно для обоих наро- дов. Есть необходимость поддержания контактов на уровне обществ. «Человеческий фактор» может сыграть существенную положительную роль в процессе восстановления доверия между осетинами и грузинами.

Проблема  состоит  в  изучении  реального  состояния  потребности  и  возможности восстановлении доверия.

 

Структура работы

В данной работе дается попытка определения возможности «человеческого фактора» – народной дипломатии в процессе восстановления доверия между грузинским и осетинским народами. В первой, краткой, главе речь идет о терминах (человеческий фактор, народная дипломатия) и приведена пара примеров из других стран и регионов. Во второй главе рассматривается демографическая картина (в основном, численность и расселение), осетинского населения (включая смешанные – осетино-грузинские семьи) на территории Грузии (вне Южной Осетии). Я полагаю, что это та группа людей, которая могла бы способствовать активизации народной дипломатии с целью восстановления доверия между грузинским и осетинским народами. В третьей главе анализируются результаты небольшого социологического исследования. В Заключении выражается осторожный оптимизм в деле достижения общей цели – восстановления доверия между осетинами и грузинами. В качестве приложений приводятся 13 рисунков (диаграмм) и 6 таблиц.

 

Актуальность исследуемой проблемы

Российско-грузинская война 2008 года, которая велась в основном в Южной Осетии и близлежащих районах, естественно, оставила пока еще незалеченные раны как на осетинском, так и на грузинском обществе. Хотя гибель каждого солдата или мирного гражданина, так же как и изгнание людей с места их тысячелетнего проживания, это трагедия для каждой семьи и, в целом, для народов, еще хуже, что война создала атмосферу длительного отчуждения, глубокого недоверия между народами в целом.

Хотя во время и после войны 2008 года все еще достаточно многочисленное осетинское население «собственно Грузии»[2] непосредственно (экономически, физически) не пострадало, но оно тоже получило сильную моральную травму. Они, так же как и этнические грузины, должны понимать, что трагические раны необходимо будет рано или поздно залечить – грузины и осетины имеют многовековую традицию совместного проживания, связаны многими родственными узами и абсолютное большинство вряд ли хотело бы дальнейшего ухудшения отношений, в том числе и на межличностном уровне.

 

Цель исследования

Целью исследования является анализ сложившейся ситуации с осетинским (включая смешанные семьи) населением «собственно Грузии», в частности, изучение его мнения о возможности и путях  восстановления доверия между народами.

 

Гипотеза

Гипотетически можно допускать, что среди осетинского населения (включая членов смешанных семей), проживающего на территории «собственно Грузии» должно превалировать чувство сожаления из-за практического разрыва отношений между народами (имеются в виду и контакты между этническими осетинами Южной Осетии и «собственно Грузии») и должно быть желание найти пути примирения. Среди внутренне перемещенных лиц (это в основном грузины и, частично, этнические осетины – члены смешанных семей) с территории конфликта чувство ожесточения из-за несправедливости случившегося с ними должно постепенно уступать желанию так же найти точки взаимопонимания и взаимодействия с осетинским населением, совместно с которым они проживали в течение многих поколений. Трудно ожидать, чтобы обе эти группы населения имели бы конкретные планы примирения – они, очевидно, должны понимать, что стали жертвой политических интересов крупных геополитических игроков, в первую очередь Кремля, влияние на которых сверх сил данных групп – но установка этих групп на мирное разрешение конфликта может служить определенным знаком для лиц, принимающих решения.

 

Методика исследования

Методика исследования была разработана с учетом вышеуказанной научной гипотезы. Было решено изучить мнение осетин, проживающих в «собственно Грузии», с помощью социологического опроса. В анкету для опроса общественного мнения населения в районах и селах с осетинским и смешанным населением и поселениях с внутренне перемещенными лицами из Южной Осетии были включены вопросы, которые могли подтвердить или опровергнуть вышеуказанную гипотезу. Для сравнения, по той же анкете были опрошены представители грузинского населения – внутренне перемещенные лица из зоны конфликта и люди, проживающие в смешанных селах, или в городах – по соседству с осетинами. Кроме того, были изучены данные официальной статистики и предыдущих исследований.

 

Человеческий фактор? Народная дипломатия? Идеал и  реальность (теоретический обзор и примеры других стран и регионов)

Когда говорят о «человеческом факторе» в первую очередь приходит в голову представление об инженерии, о субъективных проблемах при использовании сложной техники (ведь известно, что, например, после авиакатастроф эксперты в первую очередь рассматривают версию «человеческого фактора»). Но «человеческий фактор» важен и в психологическом плане, в социальном общении больших и малых групп. В целом, в соответствии с Портером «человеческий фактор» является физической и познавательной (когнитивной) принадлежностью индивида или социальным поведением, которое характерно для человека и влияет на функционирование технологических систем, равно как на равновесие в системе человек-среда»[3].

«Человеческий фактор» подразумевает изучение всех аспектов того, как люди относятся к миру вокруг них. Продолжая эту мысль, можно сказать, что «человеческий фактор» важен и для постконфликтых ситуаций, когда дело касается поиска путей нахождения точек соприкосновения между группами, которые в недавнем времени находились в конфликте, с целью преодоления или снижения накала враждебности между  ними. Отдельные индивиды и, тем более, группы людей могут сделать если не все, то хотя бы кое- что для исправления ошибок, допущенных лицами, принимающими решение – политиками!

Народная (гражданская) дипломатия не новый термин. Им пользуются почти столетие (в основном после Первой мировой войны) и во многих странах и регионах. При этом в термин вкладывают довольно разнообразный смысл.

Прибегать к народной дипломатии стремятся везде, где обычная дипломатия более или менее бессильна, хотя успех не гарантирован. В идеальном случае народная дипломатия в результате должна принести примирение ранее враждовавших народов и стран. В реальности результат обычно значительно скромнее.

Чтобы иметь представление о сильных и слабых сторонах народной дипломатии при- веду пару примеров из разных регионов земного шара.

Часты призывы к использованию народной дипломатии в регионах, где недавно буше- вали межэтнические или военные конфликты. В некоторых случаях народная дипломатия имеет определенное значение для улучшения отношений между людьми, участвовавшими в конфликтах, например в Тимор Лэште, Шри Ланке, Таиланде, Филиппинах и т.д.[4]

В США чаще пользуются термином «публичная дипломатия» (public diplomacy), которая охватывает «связь с международной аудиторией, культурные программы, академические гранты, образовательные обмены, международные программы приглашения (профессоров, экспертов) и усилия правительства США противостоять идеологической поддержке  терроризма»[5].  В  этой  дефиниции,  которая  дается  Государственным  департаментом США, основной упор делается на методы, которыми должна проводится «публичная дипломатия», но она обходит цель и возможные ее результаты. Такая политика подразумевает участие государства, его направляющую руку.

В самом деле, любая народная дипломатия обречена на неудачу, если государство или государства не заинтересованы в ней и, тем более, если будут ей противодействовать.

Министр иностранных дел Греции в 2000 году Георгиос Папандреу заявил, что видит роль народной дипломатии в урегулировании кипрской проблемы[6]. По его мнению, необходимы межобщинные контакты между молодежными, женскими, неправительственными организациями. Народ с обеих сторон разделенного с 1974 года Кипра после тридцатилетней изоляции практически «созрел» для таких контактов, что проявилось в открытии в 2008 году пропускных пунктов через заградительную линию на острове. Не обольщаясь результатами прошедших лет, все же следует сказать, что турки-киприоты и греки-киприоты постепенно налаживают, хоть и небольшие, но все же контакты. Более того, турки-киприоты во время референдума 2004 года даже были готовы на объединение разделенного острова. А, например, обозреватель турецкой газеты «Today’s Zaman» Эргун Бабахан в своей колонке 9 апреля 2011 года писал, что местные турки-киприоты в северной части острова выступают против Турции и даже хотят союза с киприотами-греками.

Определенный оптимизм министра иностранных дел Греции в 2000 году питали примеры недавнего прошлого. Народная дипломатия сработала достаточно хорошо в деле улучшения ранее весьма напряженных отношений между Грецией и Турцией после двух землетрясений, произошедших в этих странах, сперва в Стамбуле 17 августа 1999 года, а затем в Афинах – 7 сентября того же года. Неожиданно столкнувшись с одинаковой челове- ческой трагедией, люди почувствовали, насколько бессмысленны националистические лозунги и постоянная конфронтация. Тогда солидарность и взаимопомощь оказанная друг- другу спасателями соседних стран повлияла на изменение настроeний, на изменение атмос- феры враждебности и было сильным посылом для руководств обоих стран, что народы хотят мира и готовы к сотрудничеству.

Считается, что даже в тех случаях, когда отчуждение между народами и государствами достигло огромных масштабов, народная дипломатия может дать кое-какой результат. А. Русецкий полагает, пожалуй, правильно, что народная дипломатия в случае с Нагорным Карабахом, полностью очищенном от этнического азербайджанского населения (вместе с оккупированными вокруг Карабаха территориями «собственно Азербайджана») будет иметь определенный эффект не в качестве редких визитов представителей азербайджанских интеллектуальных кругов в Армению (тогда как обратных визитов практически нет), а только тогда, если встречи будут проводиться между представителями двух общин Нагорного Карабаха – между «сецессионистами» и «юнионистами»: они должны иметь право принимать участие в решении собственной судьбы и судьбы своего региона[7].

Однако, народная дипломатия в данном конкретном случае вряд ли принесет результаты, если в целом как армянское, так и азербайджанское общества не почувствуют, что настало время отбросить «образ врага» в соседе. Но это возможно только в том случае, если политики придут к какому-то компромиссу, что предполагает, взаимные (в сущности, территориальные) уступки, которые, в свою очередь, правительства не смогут осуществить без изменения психологических установок армянского и азербайджанского обществ, соответственно. И круг замыкается.

В противоположность вышеприведенному примеру возможности народной дипломатии в деле восстановления доверия между грузинским и осетинским народами все же следует считать еще не полностью реализованными. Грузино-осетинский конфликт стоит как бы особняком среди всех кавказских конфликтов и его неправильно было бы низводить до чисто этнического или даже этнотерриториального конфликта. Это в том числе и политический конфликт, в возникновении и разжигании которого очень серьезна роль внешней силы. Осетины и грузины имели и все еще имеют много общего в области культуры, все еще не забыты личные связи, они открыты хотя бы на бытовом уровне. По крайней мере, среди грузин и осетин существует значительная доля людей со смешанными корнями, чего, например, практически не было в случае с армянами и азербайджанцами в Нагорном Карабахе, или в случае c греками и турками – на Кипре.

Ненависть, если и проявляется, то на межличностном, но не на межэтническом уровне. Правда, утверждая это, я могу ручаться только за грузин. Но те осетины, с которыми я встречаюсь почти ежедневно, чаще всего – с моими студентами, не проявляют ненависти по отношению к грузинам в целом и они тоже, живя в Грузии, не чувствуют, по их же словам, дискриминации по этническому признаку.

Североосетинский политолог Валерий Дзуцев может вполне спокойно предлагать создание Комиссии по национальному примирению в Южной Осетии, которая может стать важным инструментом для снижения напряженности и нахождения долгосрочных политических решений в регионе [8].

Хотя в данный момент создание такой комиссии (или чего-то вроде) находится как-бы в области фантастики, все же важно, что этнический осетин не исключает возможности примирения с грузинами. Уверен, что попытка сделать что-то реальное в этом направлении найдет отклик и среди грузин.

Усилия Института анализа и разрешения конфликтов Университета имени Джорджа Мейсона, в частности организация серии встреч под названием «Точка зрения»[9], цель которой восстановление доверия и взаимопонимания грузино-осетинских сторон, не напрасны. Они могут привести к определенному положительному результату.

 

Демографическая картина осетинского населения Грузии

 При обсуждении возможностей народной дипломатии важно учитывать реальную демографическую структуру. Совместное проживание грузин и осетин на территории исторического грузинского (в 18 столетии – Картли-Кахетинского) царства имеет историю по крайней мере в несколько столетий, проживание на Кавказе по соседству друг с другом – пару тысячелетий. История зафиксировала множество фактов положительного взаимодействия, взаимопомощи между этими народами. Конечно, исторические факты не могут непосредственно влиять на современное состояние политических отношений. Но они способны определенно влиять на менталитет этнических общностей. Поэтому важно напоминать народам положительные исторические примеры межэтнического сотрудничества, даже если такое напоминание выглядит, как «старомодная пропаганда».

В советский период осетины составляли одно из самых крупных этнических меньшинств в Грузии. Их было почти в два раза больше, чем, например, абхазов.

По данным первой переписи населения, проведенной в независимой Грузии в 2002 году, в стране проживало 38 028 осетин[10]. Эта цифра охватывает население проживающее на территории   «собственно Грузии», которая в 2002 году включала в себя Ахалгорский

район и грузинские села в долинах Диди и Патара Лиахви, где, естественно, жили и осетины. Не совсем корректно сравнивать этот показатель с данными последней советской переписи населения 1989 года, когда на территории всей Грузии было переписано свыше 160 тысяч осетин, из них за пределами Юго-Осетинской автономной области – около 100 тысяч: данные 1989 и 2002 годов охватывают разные территории (и разные эпохи!). Но в любом случае налицо значительное сокращение количества осетинского населения, которое в меж-переписный период интенсивно эмигрировало, в основном в направлении Северной Осетии.

В 2002 году 17990 осетин было зарегистрировано в городах «собственно Грузии», в том числе 10268 в Тбилиси (в столице осетины в наибольшем количестве проживали в районах Глдани-Надзаладеви – 4647 человек и Исани-Самгори – 2535 человек). В сельской местности проживало 20038 осетин, из них большинство в районах Шида Картли, то есть в зоне, примыкающей к Южной Осетии, – 13383 (Горийском районе – 6405, Каспском – 3479, Карелском – 2755), а также  в регионах Кахети (6109) и Мцхета-Мтианети (3977).

Снижение численности осетин в Грузии к началу ХXI столетия по сравнению с показателем 1989 года объясняется, среди разных факторов, и непродуманной политикой первого руководства Республики Грузия, пришедшего к власти в 1990 году. Общая атмосфера хаоса, царящей в СССР в последние годы его существования, дала возможность возникновения этнических конфликтов во многих частях огромной, многонациональной страны.

Следует отметить, что количество поныне проживающих в «собственно Грузии» осе- тин довольно значительно по сравнению, например со славянским и греческим населением, которое в результате эмиграции пропорционально уменьшилось гораздо в большей мере. Сохранение достаточно значимой осетинской диаспоры в Грузии объясняется ее сильной социальной, культурной, экономической и политической интеграцией в грузинском обществе. Значительная доля осетин в Грузии в целом – члены смешанных семей. Разные исследования показывают, что грузины создавали и создают общие семьи с осетинами гораздо чаще и охотнее, чем с представителями любой другой этнической группы.

До следующей переписи населения, которая в Грузии запланирована на 2012 год, приходится пользоваться оценочными данными о его текущей численности и структуре.

По оценке проведенного Европейским центром по вопросам меньшинств (European Centre for Minority Issues, ECMI) довольно тщательного исследования под руководством Георгия Сордиа в ноябре 2008 – июне 2009 гг. (далее – «данные исследования ECMI»), то есть после войны 2008 года, в «собственно Грузии» (без территории, оказавшейся в результате  оккупации  по  ту  сторону  разделительной  линии)  оставалось  около  26  тысяч

осетин, проживающих в 132 селах и 17 городах и поселках городского типа[11]. Этот количественный  показатель  трудно  подтвердить  до  проведения  новой  переписи.  Но  его трудно и оспорить. Я тоже склонен считать, что количество осетин после переписи 2002 года должно было снижаться, хотя и не до такой степени (вряд ли она уменьшилась на целую треть). Впрочем, уменьшалось и все население Грузии.

По данным исследования ECMI большинство осетин, проживающих в селах «собственно Грузии» с ХIX (а кое-где и с ХVIII) столетия в значительной мере интегрировано в грузинском обществе, почти поголовно владеет грузинским языком, и зачастую пользуется им даже в семейном быту, но, вместе с тем, не теряет идентичности и контактов с родственниками в Южной Осетии и за пределами Грузии. Кстати, последнее подтвердило и исследование, проведенное в рамках данной работы.

Интересно отметить, что с численностью осетин «собственно Грузии», определенного в исследовании ECMI в 2009 году, почти совпадает численность осетин на территории Южной Осетии, определенного весьма нейтральным российским экспертом Варварой Пахоменко в 2010. Согласно ее данным численность местного населения Южной Осетии, в подавляющем большинстве – осетин, в 2010 году не превышало 26-32 тысяч. Она пишет: “... можно    утверждать,    что,    согласно    данным,    приводившимися    чиновниками, по приблизительным оценкам численность населения всей Южной Осетии вряд ли может превысить 30-32 тысяч человек. Если же исходить из данных о числе учащихся средних школ Южной Осетии, которое, вероятнее всего, не превышает 4000 человек, то это дает основание  предположить,  что  приблизительная  численность  населения  Южной  Осетии может составлять 26-27 тысяч человек. Эти две оценки не противоречат друг другу, однако разительно, в два-три раза, отличаются от официальных цифр”[12].

Этот количественный показатель так же трудно подтвердить или опровергнуть, как и приведенные выше данные исследования ECMI. Скорее всего, расчеты Пахоменко верны. Даже если ближе к реальности ее максимальная оценка и осетин в Южной Осетии не 26-27 тысяч, а 30-32 тысячи, все равно их численность на этой территории значительно (в два и более раза) меньше, чем было в советское время (66 тысяч). Этот показатель никак не мог вырасти, а наоборот, скорее мог уменьшиться в условиях постоянной политической напря- женности, экономических неурядиц и эмиграции населения.

Если демографическое будущее Южной Осетии находится в реальной опасности, то виной этого, в первую очередь, конечно, являются вооруженные конфликты, но также и отсутствие естественных экономических и других связей с остальной Грузией.

Восстановление мирных контактов с грузинским населением могло бы служить положительным фактором для сохранения осетинского этноса на территориях как севернее, так и южнее нынешней разделительной линии.

Что касается эмиграционных настроений осетин на территории «собственно Грузии», то по данным исследования ECMI до войны 2008 года они почти целиком предопределялись экономическими факторами и имели тенденцию к постепенному уменьшению. После войны эмиграционные настроения, как будто, сохраняли ту же динамику, то есть особенно не усиливались. Но тенденция эмиграции существует.

Во время полевой работы ECMI проверялось, нет ли случаев дискриминации по отношению к осетинам в «собственно Грузии», но подтверждения таким предположениям не нашлось[13]. Миссия мониторинга Европейского Союза (EUMM) также не смогла обнаружить факты дискриминации по этническому принципу. Кстати, то же самое отмечали наши интервьюеры во время проведения опроса осетинского населения в рамках данной работы в феврале 2011 года.

В то же самое время, по заключению ECMI, хотя на каждодневном уровне грузино- осетинские отношения на территории «собственно Грузии» остаются тесными и дружески- ми, влияние войны 2008 года четко улавливается в атмосфере осторожности и опасений, что наблюдается в осетинских общинах. В большинстве интервью выражалась неопределенность в отношении будущего. Воспоминания о негативном опыте начала 1990-х годов заставляет определенный сегмент осетинского населения смотреть с  тревогой в будущее: они не будут чувствовать себя в безопасности в случае возобновления боевых действий[14].

Сложности перед теоретически возможной народной дипломатией создает то, что участие осетинского населения «собственно Грузии» в процессах формирования гражданского общества малозаметно. Осетинских неправительственных организаций, которые работали бы с целью сохранению осетинского языка, культурного наследия, этнической само- бытности мало (или они малозаметны?). Во время существования Юго-Осетинской автономной области в составе Грузинской ССР проводилось куда больше работы в этом направлении, причем государственными организациями. Достаточно сказать, что в Южной Осетии и в Грузии в целом осетинский язык имел значительно более сильные позиции, чем в Северной Осетии, входящей в состав РСФСР. Для сохранения осетинского этноса южнее Кавказского хребта были неплохие условия.

 

Социологический опрос населения и его результаты

Значительную часть данной работы составляло проведение социологического исследования и анализ его результатов. Ограниченность ресурсов не позволила провести полномасштабное исследование, т. е. опросить тысячу и более человек, при котором статистическая погрешность сравнительно невелика. При менее объемистой выборке в 213 респондентов погрешность выборочного исследования составила 5-7 процентов. Но даже такие данные дают значимые результаты, достаточные для создания обобщенной картины.

Для получения представления о том, что думают члены осетинских семей «собственно Грузии» о возможности восстановления доверия между грузинским и осетинским на- родами, были опрошены лица осетинской национальности в 17 населенных пунктах: это были как лица, у которых оба родителя осетины, так и те, у которых один из родителей осе- тин(ка). Интервьюеры соблюдали условие не опрашивать методом интервьюирования более одного человека в каждой семье.

Для сравнения было опрошено точно такое же количество грузин, проживающих в том же населенном пункте или имеющих (имевших) контакт с осетинским населением в течение длительного времени, т.е. значительная их часть это внутренне перемещенные лица (ВПЛ) с территории Южной Осетии. Научная гипотеза предполагала, что эти люди могут быть более осведомленными (или, по крайней мере – заинтересованными) в вопросах возможности восстановления доверия с народом, вместе с которым они проживали в течении поколений, и они могли предложить определенные пути для этого.

Поскольку большинство осетинского населения «собственно Грузии» проживает в сельской местности, 70 процентов респондентов было опрошено в селах (к которым в данном случае причислен и поселок городского типа Бакуриани, в сущности – большое село). В Тбилиси опрос проведен в районах Глдани-Надзаладеви и Исани-Самгори, где сконцентрирована основная часть осетинских семей. Половая структура выборки было почти равной (52 процента мужчины, 48 процентов – женщины). Возрастная структура опрошенных была достаточно равномерной (18-30 лет – 25 процентов, 31-40 лет – 14 процентов, 41-50 лет – 26 процентов, 51-60 – 18 процентов, свыше 60 лет – 17 процентов).

Выборка специфических респондентов было делом трудоемким. С этим справились интервьюеры из числа студентов Факультета социально-политических наук Тбилисского государственного университета им. И. Джавахишвили. Часть самих интервьюеров, работав- шая с респондентами-осетинами была или осетинского происхождения, или из смешанной грузинско-осетинской семьи: такая подборка интервьюеров была преднамеренной, чтобы исключить сомнения в однобокости исследователей и облегчить их работу со специфической выборкой респондентов.

 

Основные результаты опроса

1.  Как оказалось, подавляющая часть осетинского населения «собственно Грузии» считает родным языком грузинский или владеет им в совершенстве. То, что интеграция осетин с грузинами высока, показал ответ половины опрошенных осетин, что в кругу их друзей большинство грузины.

Вместе с тем, осетины не теряют этническую идентичность, что косвенно подтверждается тем, что по крайней мере их половина в кругу своих друзей имеет этнических осетин (см. рис. 1 и 2) Для сравнения, среди респондентов-грузин в кругу своих друзей упомянули осетин (в том числе среди «людей разных национальностей») гораздо меньшая часть, менее 30 процентов. Если, однако, на те же результаты посмотреть с другой стороны, почти треть опрошенных грузин имеет друзей среди осетин.

2. Как и ожидалось, исходя из специфики выборки, среди пострадавших в результате войны 2008 года на территории «собственно Грузии» оказалось гораздо больше грузин, чем осетин (см. рис. 3). 81 процента среди грузин ответили положительно на вопрос: «Пострадала ли ваша семья или родственники в войне августа 2008 года?» Среди осетин положительный ответ на этот вопрос был дан вдвое меньшей долей опрошенных – 42 процентами, причем ответившие так осетины в большинстве своем члены смешанных семей- ВПЛ, в основном – женщины, у которых мужья и родственники – грузины.

3. Естественно, что 40 процентов опрошенных считают отношения между грузинами и осетинами ухудшившимися по сравнению с предвоенным периодом, причем так считает практически одинаковая часть как грузинской (39,3 процента), так и осетинской (40,6 процента) половины выборки. Межнациональные отношения считает оставшимися неизменными почти такая же часть всех опрошенных (42 процента) (см. рис. 4 и 5). Но в данном случае разница на этническом уровне довольно велика: такой, «сравнительно оптимистической», оценки придерживается гораздо больше опрошенных среди осетин (48 про- центов), чем среди грузин (36 процентов). Среди грузин значительно большая доля не определившихся (не знает, затрудняется ответить 22 процента), нежели среди осетин (9 процентов). Мнение тех 2 процентов опрошенных, которые почему-то посчитали, что после войны «отношения улучшились», можно игнорировать!

4. Мнения грузин и осетин в основном совпали по отношению к следующему (открытому) вопросу «В чьих интересах сохранение существующего положения в отношениях грузин и осетин?». Конкретные ответы, полученные от 72 процентов опрошенных были кодированы и распределились в шести смысловых группах (см. таб. 1 и рис. 6 и 7):

• Почти одинаковый процент грузин и осетин (соответственно 43 и 45 процентов) указали на Россию (или ее руководство);

• 9 процентов (8 процентов среди грузин и 10 процентов – среди осетин) указали на общую заинтересованность России и Южной Осетии (или их руководств);

• Грузию (или ее руководство) считает заинтересованной в консервации нынешних отношений 8 процентов (6 процентов среди грузин и 10 процентов – среди осетин);

• 7 процентов от всех опрошенных посчитало, что такое в интересах других стран или отдельных лиц, либо всех без исключения участников конфликта (т. е. они не смогли конкретизировать ответ);

• Лишь 2 процента указали только на Южную Осетию;

• 1 процент считает, что в этом никто не заинтересован;

• Довольно высоким был процент затруднившихся (или не пожелавших) ответить на этот вопрос – 28 процентов всех (32 процента – среди грузин, 24 процента – среди осетин; среди всех мужчин – 23 процента, среди всех женщин – 32; по возрастным категориям, более старое поколение, в возрасте 51 лет и старше, затруднилось ответить значительно меньше – 22-23 процента, чем относительно молодые поколения – 34-35 процентов).

Таким образом почти половина опрошенных (как осетин, так и грузин) считает Россию основной заинтересованной стороной в сохранении нынешней ситуации и, соответственно, отчуждения грузин и осетин.

В целом, ответ был ожидаемым: война, в основном, велась между Россией и Грузией и люди, проживающие в «собственно Грузии», независимо от своей национальности, естественно, склонны возлагать вину на другую сторону.

5. Два последующих вопроса отличались всего лишь одним словом, но дали совершенно разные результаты. Респонденты должны были ответить на вопросы «Существует  ли  необходимость  восстановления  доверия  между грузинами  и  осетинами?»  и «Существует ли возможность восстановления доверия между грузинами и осетинами?».

На диаграммах (см. рис. 8 и 9), где параллельно приведены оба ответа (и, дополнительно, ответы на вопрос «Вносил(а) ли личный вклад в деле восстановления доверия между грузинами и осетинами?», что анализируется чуть ниже), ясно проглядывается, что абсолютное большинство – 92 процента среди грузин и 90 процентов среди осетин – видит такую необходимость (лишь 2 процента не видит такой необходимости).

Но при таком почти полном консенсусе по вопросу о необходимости, лишь 62 процента видит возможность восстановления доверия между грузинами и осетинами. При этом разница в ответах в разрезе национальной принадлежности, по возрасту и полу довольно существенна и, одновременно, логична.

Среди осетин верит в такую возможность 70 процентов, среди грузин же - всего 55 процентов; среди всех мужчин 70 процентов, а среди всех женщин – 55 процентов; в наименьшей мере верят в такую возможность люди в возрасте 31-40 лет (45 процентов), тогда как в возрастных группах 41-50 и 51-60 лет – 72-73 процента. Получается, что среди женщин, грузин, относительно молодых людей скепсис проявляется в большей мере, тогда как осетины в целом и старшее поколение обоих народов хотели бы верить в такую возможность. Старшее поколение, конечно, помнит и хорошие дни совместного проживания, общих застолий!

Вместе с тем 30 процентов всех опрошенных затрудняется дать ответ – существует ли вышеуказанная возможность. Так указали 38 процентов среди грузин, 22 процента – среди осетин, 33 процента среди женщин (это объясняет их «сравнительный скепсис»), 42 процента среди лиц в возрасте 31-40 лет.

6. С вышеуказанными вопросами связан и  следующий  вопрос:  «Вносил(а)  ли личный вклад в деле восстановления доверия между грузинами и осетинами?» (см. таб. 4). В том случае, если на этот вопрос был получен ответ «да», тогда мы задавали открытый вопрос «Что сделал(а) лично с целью восстановления доверия между грузинами и осетинами?»

Оказалось, что личный вклад в такое дело вносили, по их же ответам, лишь 19 процентов опрошенных (28 процентов среди осетин и 9 процентов среди грузин; 22 процента среди всех мужчин и 16 процентов среди всех женщин; среди возрастных групп в наибольшей мере – 24 процента – в возрасте 31-40 лет).

А когда дело дошло до конкретизации своих усилий в вышеуказанном направлении, полученные ответы респондентов удалось сгруппировать лишь в две небольшие группы: около 10 процентов от всех опрошенных «старается поддерживать отношения с представителями обеих наций», а около 5 процентов – «старается способствовать диалогу между представителями обеих наций».

Не много! Но, с другой стороны, трудно было ожидать, чтобы простые люди, значительная часть которых экономически или морально пострадала во время и после войны, могли бы сделать что-нибудь более существенное.

7. Ниже приводятся ответы на главные вопросы проведенного исследования «Что можно сделать для восстановления доверия между грузинами и осетинами?» и «Что мешает восстановлению  доверия между грузинами и осетинами?»

Оба вопроса были открытые, и интервьюеры собрали много вариантов ответов, которые были сгруппированы (в приложенных таблицах 5 и 6 указано процентное распределение ответов, в том числе в виде кросстабуляций).

8. На вопрос «Что можно сделать для восстановления доверия между грузинами и осетинами?» ответы по убывающей частоте распределились следующим образом (см. рис.10 и 11. Ответы на всех диаграммах представлены в сокращенном виде, схематизировано):

• Не знает, затрудняется ответить (40 процентов всех опрошенных; 49 процентов – грузин, 32 процента – осетин);

• Восстановить экономические связи, личные контакты между людьми; использовать возможности народной дипломатии (38 процентов всех, 25 процентов – грузин и 50 процентов – осетин);

• Вывести российские войска из Южной Осетии, отменить признание ее независимости (9 процентов всех, 16 процентов – грузин и 2 процента – осетин);

• Урегулировать отношения между Грузией и Россией (5 процентов всех, 5 процентов – грузин и 6 процентов – осетин);

 • Изменить государственную политику Грузии по отношению к Южной Осетии   (4 процента всех, 2 процента – грузин и 6 процентов – осетин);

• Другой ответ дали 2 процента опрошенных.

В ответах на данный вопрос различие между мнениями грузин и осетин наиболее контрастна. Среди опрошенных осетин 50 процентов видит путь к восстановлению доверия между народами в использовании возможностей народной дипломатии, в создании возможности экономических связей, личных контактов, в диалоге. А среди опрошенных грузин на то же самое уповает лишь четверть. Среди грузин почти половина (49 процентов) не знает что делать.

Такой расклад указывает на серьезное разочарование, фрустрацию, чувство душевного опустошения среди опрошенных грузин. 16 процентов последних видит выход только через радикальный путь – вывод российских войск из Южной Осетии и т.д.; среди осетин такое же мнение высказало лишь 2 процента. На урегулирование отношений между Грузией и Россией, на изменение государственной политики Грузии по отношению к Южной Осетии указало незначительное количество опрошенных обоих национальности. Может быть они считают, что для таких шагов время еще не созрело?

9. На вопрос «Что мешает восстановлению доверия между грузинами и осетина- ми?» ответы по убывающей частоте распределились так:

• Политика руководства России, наличие ее войск в Южной Осетии (36 процентов всех опрошенных; 47 процентов грузин, 26 процентов – осетин);

• Не знает, затрудняется ответить (17 процентов всех, 26 процентов – грузин и 9 процентов – осетин);

• Политика  руководства  Грузии  (11  процентов  всех,  6  процентов  –  грузин  и  17 процентов – осетин);

• Отсутствие  общения,  экономических  связей  между  грузинами  и  осетинами  (9 процентов всех, 3 процента – грузин и 15 процентов – осетин);

• Отсутствие  доброй  воли  у  всех  участников  конфликта  (9  процентов  всех,  6 процентов – грузин и 12 процентов – осетин);

• Застарелые  конфликты  («пролито  много  крови»),  пропаганда  образа  врага  (7 процентов всех, 5 процентов – грузин и 9 процентов – осетин);

• Политика de-faсto руководства Южной Осетии, сепаратизм (6 процентов всех, 7 процентов – грузин и 5 процентов – осетин);

• Отчужденность руководств России и Грузии, отсутствие дипломатических отношений (5 процентов всех, 2 процента – грузин и 8 процентов – осетин).

Политику России, наличие ее оккупационных войск на территории Южной Осетии считает главным препятствием на пути восстановления доверия между народами самая большая часть опрошенных осетин 26 процентов. Это почти в два раза меньше аналогичного показателя среди опрошенных грузин так считает их 47 процентов. С другой стороны, политику Грузии считает препятствием на том же пути почти в три раза больше осетин, чем грузин (17 и 6 процентов соответственно) хотя придерживающихся данного мнения осетин значительно меньше тех, кто считает препятствием политику России. Эта разница существенна.

 

Вывод, сделанный при анализе ответов на предыдущий вопрос о том, что среди грузин больше, чем среди осетин существует недоверие к возможности что-то изменить, подтверждается и здесь: 15 процентов осетин считает, что препятствием восстановления доверия между грузинами и осетинами является отсутствие общения, диалога, экономических связей, тогда как среди грузин тот же фактор упомянули лишь 3 процента. Даже если сравнительно небольшой размер выборки делает доверительные границы для наблюдаемых частот отклика слишком широкими для малых чисел (т. е. 3 процента в данной выборке не совсем надежная величина), все же разница между 3 и 15 процентами достаточно велика.


Заключение

Существует определенный консенсус в мнениях осетин и грузин о том, в чьих интересах сохранение существующего положения в отношениях между этими народами: почти одинаковый их процент (43-45) указывает на руководство России.

Аналогичный консенсус (90-92 процента) существует и в ответах на вопрос о необходимости восстановления доверия между грузинами и осетинами. Но в возможность этого среди осетин верит 70 процентов, а среди грузин – 55 процентов.

Лишь частично подтвердилась гипотеза, что опрошенные грузины способны предложить реальные пути восстановления доверия с осетинским народом. Для грузин в опрошенных группах (они в основном ВПЛ, потерявшие имущество, а в некоторых случаях – родных) характерно серьезное разочарование, чувство душевного опустошения, недоверия ко всем. Значительная их часть не знает, что можно сделать для исправления сложившегося положения.

Наблюдаемая разница между мнениями грузин и осетин была ожидаема: осетины «собственно Грузии», которые непосредственно не пострадали в войне 2008 года, более склонны к использованию элементов народной дипломатии в деле наведения мостов между народами. Половина их считает необходимым для этого восстановление экономических связей, личных контактов между людьми (среди грузин аналогичного мнения придерживается лишь четверть).

В целом подтвердилась гипотеза, что осетины «собственно Грузии» готовы к народной дипломатии в достаточно большой мере. Они могли бы послужить этому делу.

Правда, для этого необходима политическая воля руководств всех сторон.

Если восстановление доверия станет общим желанием и превратится в общий проект гражданского общества с обеих сторон разделительной линии, даже государство-оккупант, меньше всего заинтересованное в урегулировании конфликта, должно будет в какой-то момент прислушаться к такому зову.

Оптимизм в этом вопросе может существовать, хоть и очень осторожный.

В первой главе настоящего исследования упоминаются в определенной мере положи- тельные результаты народной дипломатии после взаимовыручки при спасательных работах после землетрясений в Турции и Греции в 1999 году.

Следует ли нам обязательно брать пример с людей, которые «поумнели» лишь после того, как подверглись ударам стихии?

Думаю, что мы – грузины и осетины – могли бы достичь большего и в более короткий срок без «помощи» стихийных бедствий и разных «друзей» из близлежащих стран

Приложение



[1] Автор считает приятным долгом поблагодарить Ивлиана Хаиндрава за предоставление материалов по иссле- дуемой темe и студентов Тбилисского гос. университета Гванцу Дариспанашвили, Кетеван Химшиашвили, Элину Джиоеву, Лику Жвания, Миранду Пагава, Валериана Двалидзе, Беку Хинчагашвили и Давида Сидамо- нидзе – за участие в социологическом исследовании.

[2] Этим условным термином обозначается территория Грузии за пределами оккупированных российскими войсками в 2008 г.

[4] John Paluszek. Viewpoints: The New “People Diplomacy. FPA Features. January 8, 2008; Diplomacy Training programmes. Human Rights and Peoples Diplomacy: 15th Annual Training for Human Rights Defenders from the Asia-Pacific Region and Indigenous Australia, University of New South Wales.1989; Ikeda, Daisaku. People's Diplomacy: A Power to Resist the Currents of History. The Japan Times, May 11, 2006; 20th Annual Human Rights and Peoples’ Diplomacy Training Program. 26 July-13 August 2010. Dili, Timor Leste

[5] Snow, Nancy and Philip M. Taylor (eds.). Routledge Handbook of Public Diplomacy. New York and London:

Routledge Publishers, 2009

[6]  Cyprus issue can benefit from 'people's diplomacy', Papandreou says.  Athens News Agency. 15 January, 2000.

[7] Alexander Rusetsky. Ethnicized people’s diplomacy in Karabakh to have no effect – analyst. News.Az interviews. 19 January, 2010

[8] Валерий Дзуцев. Национальное примирение в Южной Осетии. Июль 06 2009 http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/156240/

[10] Основные итоги Первой всеобщей переписи населения Грузии 2002 г. Демография. Научный Журнал,  2 (7) 2004. Тбилиси

[11] Giorgi Sordia. Ossetians in Georgia in the wake of the 2008 War. ECMI Working Paper N 45, September 2009

[12] Варвара Пахоменко. Обитаемый остров. http://www.polit.ru/analytics/2009/09/22/demo.html

[13] G.Sordia, op.cit.

[14] Ibidem, p. 15

Прочитано 4360 раз Последнее изменение Воскресенье, 16 Ноябрь 2014 23:45
Реваз Гачечиладзе

Чрезвычайный и Полномочный Посол Грузии в Израиле

Мультимедиа


Copyright 2012. Все права защищены, при копировании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна.

Вход или Регистрация

Вход

Регистрация

Регистрация нового пользователя
или Отмена