A+ A A-

Гражданское общество и миротворческий процесс

Автор 

Ивлиан Хаиндрава

Высокоразвитое и влиятельное гражданское общество с одной стороны – неотъемный атрибут демократического уклада страны, а с другой – условие публичного обсуждения важнейших для страны процессов и решений. Исходя из своей сути, гражданское общество обычно находится в авангарде миротворческих подходов в отношении конфликтных ситуаций и является инициатором и активным участником неформальной «гражданской» или «народной» дипломатии. Именно грузинское и осетинское гражданские общества призваны продемонстрировать добрую волю к осуществлению миротворческих проектов, обмену информацией и идеями, стимулированию соответствующих политических элит к мирным переговорам; именно они обладают потенциалом для непосредственного и плодотворного участия в процессе примирения двух обществ и трансформации грузино-осетинского конфликта.

Существенной проблемой здесь является тот факт, что институты гражданского общества или недостаточно развиты (недоразвиты в разной степени), или, в силу тех или иных причин и обстоятельств, недостаточно фокусированы на соответствующей проблематике. Впрочем, даже те из них, кто активно стоит на конструктивных позициях необходимости поддержания и развития межобщинного диалога, обладают недостаточными собственными ресурсами, возможностями, влиянием. Соответственно, задачей данной работы является анализ миротворческого потенциала соответствующих гражданских обществ (грузинского – преимущественно), рассмотрение подходов, которые помогут, с одной стороны, активизировать институты гражданского общества в направлении трансформации грузино-осетинского конфликта, а с другой – идентифицируют существующие трудности, способы их преодоления, и оптимальные форматы гражданской активности.

Поскольку грузино-осетинский гражданский диалог лежит в основе проекта, в рамках которого пишется настоящий материал, неудивительно, что первой задачей совместной работы представлен поиск путей его активирования и интенсификации. Это же, в свою очередь, требует идентификации сфер взаимных интересов и тех первоочередных областей, где сотрудничество желательно и возможно. Результатом работы призвано стать не только нахождение таких областей пересечения интересов, но и определение тех групп населения и/или представителей гражданского общества, которые могли бы заинтересоваться подобным сотрудничеством. Не менее важна идентификация тех факторов, которые могли бы позитивно влиять на осуществимость и эффективность диалога, в том числе – участие внешних медиаторов и спонсоров процесса; равно как и факторов объективного или субъективного характера, которые препятствуют восстановлению и/или налаживанию контактов и развитию межобщинного диалога на уровне гражданских обществ.

Древние говорили: время – лучший лекарь! Хотя многие политики в Москве, Цхинвали и Тбилиси поддерживают высокий градус взаимных обвинений и противостояния, хотя подконтрольная властям медиа действует в том же духе, острота восприятия событий лета-осени 2008 г. среди простых граждан снижается. По обе стороны разделительной линии выкристаллизовывается понимание необходимости диалога и взаимодействия: людям надо жить сегодня и завтра – не дожидаясь, когда же политики начнут находить решения. А предпосылки для изменения состояния дел в политической сфере в краткосрочной перспективе, пока, к сожалению, не просматриваются. В  то  же самое время, при непосредственном содействии западных медиаторов и доноров возникают условия для налаживания диалога между двумя обществами. Обсуждение в разных форматах возможных моделей контактов, диалога, сотрудничества между гражданскими обществами призвано создать плодотворную почву для формирования и реализации конкретных, продуманных, целенаправленных, координированных проектов и программ. Важно, как пишет в финале своего исследования Г. Тархан-Моурави, чтобы работа на этом направлении, равно как и обсуждение результатов конкретных исследований, носила не келейный характер, а была бы открыта для НПО, релевантных групп населения, и обществ в целом.[1]

 

Исходное положение

Ввиду непримиримости позиций по ряду вопросов правящих элит Тбилиси, с одной стороны, и Цхинвали вместе с Москвой – с другой, в частности – касательно политико- правового статуса Южной Осетии, а также присутствия там российских военных баз и пограничников, в ближайшее время не следует ожидать радикального улучшения официальных отношений между сторонами. На настоящий момент единственным форматом прямых политических контактов остается процесс многосторонних Женевских консультаций, не принесший пока сколько-нибудь существенных результатов. В то же время, наличие целого ряда нерешенных вопросов неполитического характера на фоне отсутствия постоянного диалога на разных уровнях, ведет к дальнейшему росту взаимного недоверия, поддержанию образа врага, отчуждению обществ. В такой ситуации особое значение приобретают неофициальные контакты и обмены, диалог между людьми и обществами. Пока что ограниченными форматами такого общения являются индивидуальные контакты через разделительную линию, и участие в различных семинарах и конференциях в третьих странах. Очевидно, что настало время искать новые форматы гражданского взаимодействия и способы институционализации наиболее эффективных из них.

Следует отметить, что исходя из собственных узкополитических интересов, под грузом совершенных ошибок и упущенных возможностей по нормализации грузино- осетинских взаимоотношений в недалеком прошлом, власти Тбилиси, Цхинвали, Москвы отнюдь не способствуют налаживанию и развитию взаимодействия между населением, оставшимся по разные стороны разделительной линии между Южной Осетией и остальной Грузией. В полной мере относится подобное отношение и к представителям соответствующих гражданских институтов. «К сожалению, обе непосредственные стороны прошлогоднего конфликта – правительства Тбилиси и Цхинвала – заняли довольно пассивную позицию в отношении создания мер доверия и деэскалации напряженности в регионе, рассчитывая на то, что крупнейшие игроки в регионе – Россия, США, Евросоюз – решат их проблемы за них. Между тем, никто так не знает ситуацию на месте, как те люди, которые непосредственно живут в Грузии и Южной Осетии, и поэтому главный миротворческий потенциал расположен именно на местном уровне. Целиком и полностью полагаясь на внешних спонсоров, обе стороны рискуют в итоге тем, что волнующие их вопросы решатся не совсем так, как им хотелось бы» – считает В. Дзуцев[2].

Впрочем, принятая Правительством Грузии в начале 2010 г. Государственная стратегия в отношении оккупированных территорий «Вовлечение путем сотрудничества»[3] провозглашает ряд задач и целей, каковые можно рассматривать в качестве инициатив, направленных на примирение и сближение грузинского и осетинского обществ. В разделе «Стратегическая цель», в частности, заявлено: 

- содействие свободному передвижению, а также контактам и сотрудничеству жителей, находящихся за пределами разделительных линий,    путем определения общих интересов и поддержки основанных на обоюдных интересах совместных межобщинных проектов и других видов деятельности;

- содействие свободному распространению информации между регионами, изолированными разделительными линиями, с целью усиления взаимопонимания и сотрудничества.

В разделе «Основные принципы» подчеркивается, что «Грузия выступает против изоляции [Абхазии и] Цхинвальского региона/Южной Осетии, осознавая негативные последствия изоляции проживающего там населения». В разделе «Цели» в отдельную подглаву выделена «Народная дипломатия», где говорится о необходимости «создания платформ, способствующих отношениям между добровольными объединениями» бывших воинов, членов смешанных семей, молодежи, коллегами, учеными. В этом же разделе имеется подглава, целиком посвященная беспрепятственному распространению информации.

План действий по Стратегии вовлеченности[4] включает раздел «Межобщественные отношения», где говорится о необходимости способствовать восстановлению связей, играющих существенную роль в процессе примирения, в котором особое значение придается неформальному диалогу между   гражданскими общественными организациями. План действий, в частности, поддерживает следующие инициативы:

- участие в семейных мероприятиях: празднования рождения ребенка, свадьбы, похороны, посещение могил и религиозные церемонии;

- содействие встречам и визитам смешанных семей по обе стороны разделительных линий

- содействие встречам старейшин;

- содействие религиозным (молельным) и историко-культурным визитам;

- обмен журналистами;

- профессиональный обмен (не ограничивается только изгнанным населением);

- содействие обменным мероприятиям в сфере культуры и спорта (не ограничивается только изгнанным населением);

- учреждение комиссий по поиску без вести пропавших, комиссий по перезахоронению, а также по обмену заключенными

Однако все вышеперечисленные добрые намерения натыкаются на препятствие, воздвигнутое грузинским же законодательством. В октябре 2008 г. парламент Грузии принял Закон об оккупированных территориях (в 2010 г. в Закон несколько раз вносились поправки и дополнения), ограничивающий ряд свобод и видов деятельности на соответствующих территориях. Так, ст.4 Закона ограничивает свободу передвижения на оккупированных территориях (т.е. – в Южной Осетии и Абхазии) для граждан иностранных государств и лиц без гражданства, а именно – накладывает запрет на въезд туда с любого иного направления, кроме Горийского муниципалитета, т.е. – без контроля и согласия со стороны властей Грузии.

Основным источником проблем, однако, стали Правила ведения деятельности на оккупированных территориях Грузии[5], установленные Правительством Грузии в октябре 2010 г., и регламентирующие все виды коммерческой и некоммерческой деятельности на оккупированных территориях[6]. Данный документ подвергся обстоятельной критике со стороны     грузинских     НПО, оценивших     его     как     «попытку     контролировать неправительственный сектор»[7]. Основания для подобной критики – более чем серьезные, ибо ни один проект, осуществляемый в Южной Осетии [и Абхазии] международными организациями и их местными партнерами (грузинскими и южноосетинскими в данном случае) не может быть реализован без согласования с властями Грузии (Министерством по реинтеграции), а каждые шесть месяцев необходимо представлять отчет о ходе проекта (в то же ведомство). По словам тогдашнего Государственного министра по реинтеграции Т.Якобашвили, Правила создали возможность дискреции для исполнительной власти, которая отныне может решать, какого именно рода деятельность будет способствовать восстановлению доверия и трансформации конфликта[8].

Упомянутая министром «дискреция», однако, содержит в себе опасность дискриминации. Так, п.3 ст.7 Правил гласит, что в случаях, когда проект предусматривает выезд за пределы Грузии лиц, проживающих на оккупированных территориях, их передвижение должно осуществляться или на основе грузинского заграничного паспорта, или же – нейтрального проездного документа. Этот пункт, правда, должен вступить в силу лишь после того, как будет разработан и задействован этот самый «нейтральный проездной документ», но грозит он многими недоразумениями. Жители Южной Осетии для выезда заграницу используют, преимущественно, российские заграничные паспорта. Когда и если вышеупомянутый пункт Правил вступит в силу, выезд за пределы Южной Осетии (кроме как в Российскую Федерацию) по российским паспортам станет незаконным, и международные организации окажутся перед нелегким выбором: либо игнорировать грузинское законодательство, либо уйти от практики приглашения в третьи страны жителей Южной Осетии, отказывающихся от грузинского паспорта или «нейтрального проездного документа». А таковых, как известно, на сегодняшний день – значительное большинство. Под вопросом окажется не только осуществление совместных с международными организациями проектов, но и, формально, даже – продолжение Женевских консультаций. Со своей стороны, власти Грузии тоже могут оказаться перед малоприятным выбором: либо закрывать глаза на неподчинение Правилам со стороны международных организаций, либо вступить с ними в открытую конфронтацию, что никак не должно входить в планы официального Тбилиси.

В самом же незавидном положении оказались НПО и гражданские активисты Грузии, непосредственно занимающиеся проблематикой, связанной с трансформацией конфликтов. Они предстали в роли заложников Правил, ибо власти Грузии в лице Министерства по реинтеграции получили возможность не просто контролировать их деятельность, но и даже отсекать от участия в соответствующих проектах неугодных и/или несогласных под предлогом несоответствия этих проектов «государственным интересам Грузии, мирному урегулированию конфликта, деоккупации или гуманитарным целям». Заодно Министерство по реинтеграции обеспечило себе возможность открыть поле для деятельности (псевдодеятельности) «своим» людям (т.е. – угодным и согласным), каковых не составит труда найти и/или рекрутировать из личного состава расплодившихся в последние годы «правительственных НПО» (GONGO).

В декабре 2010 г. авторитетная неправительственная организация Ассоциация молодых юристов Грузии, а также группа грузинской молодежи, участвующая в грузино- осетинском [и грузино-абхазском] диалоге, направили в Министерство по реинтеграции свои соображения по поводу Правил. Они предложили внести конкретные изменения в документ, что приблизило бы его к реальным нуждам населения, оставшегося по разные стороны разделительных линий, равно как и к снятию искусственных препятствий для деятельности гражданских активистов, участвующих в соответствующих  проектах. Должной реакции на эти инициативы, однако, не последовало. Вряд ли подобный подход Министерства по реинтеграции вызывает понимание и у международных организаций и доноров, приоритеты которых не всегда и/или не во всем могут совпадать с приоритетами грузинского правительства.

С.Фишер из Европейского института исследования проблем безопасности (ISS) предостерегала, заглядывая вперед, что таким образом власти Грузии попытаются оставить не у дел тех грузинских активистов, которые придерживаются умеренных взглядов относительно Южной Осетии [и Абхазии], и обладают немалым опытом и знаниями в гражданской дипломатии. Она также считает необходимым сохранение собственно в Южной Осетии [и Абхазии] пространства для деятельности международных НПО[9]. В унисон с позицией С.Фишер звучит рекомендация многоопытной Международной группы по предотвращению кризисов (ICG) в адрес ЕС, ОБСЕ, Совета Европы и других международных акторов: «Продолжить или возобновить контакты с властями и гражданским обществом в Южной Осетии; поддерживать диалог между властями Грузии и Южной Осетии, а также между гражданским обществом Грузии и Южной Осетии»[10].

В то же самое время Грузия в одностороннем порядке предприняла шаг, политическую составляющую которого оценивают неоднозначно, но рядовым гражданам, проживающим по разные стороны Большого кавказского хребта, он определенно сулит облегчение жизни[11]. Имеется в виду решение о введении безвизового режима въезда в Грузию для жителей северокавказских субъектов РФ, вступившее в силу 13 октября 2010 г. На первый взгляд прямого отношения к грузино-южноосетинским взаимоотношениям оно не имеет, но это – только на первый взгляд. Северная Осетия (на жителей которой, естественно, распространяется безвизовый режим) является  серьезнейшим  фактором  в деле трансформации конфликта, каковой фактор может обернуться либо препятствием, либо ресурсом. И участие представителей гражданского общества Республики Северная Осетия–Алания в соответствующем процессе не просто желательно, но и неизбежно. И чем меньше будет преград для непосредственных контактов грузин и осетин, тем лучше.

В этом плане отнюдь не обнадеживает процесс превращения разделительной линии между Южной Осетией и остальной Грузией в труднопреодолимые «укрепрайоны», наподобие границ между социалистическим лагерем и странами Запада периода холодной войны, и милитаризация Южной Осетии, чем усиленно занимаются размещенные на ее территории российские войска и пограничники. Если учесть, что более 80% периметра Южной Осетии есть ничто иное, чем линия соприкосновения с остальной Грузией, то бесперспективность подобного развития событий очевидна. В. Дзуцев считает, «что обе части Осетии могут процветать как минимум при одном необходимом условии, если они буду связывать, а не разъединять север и юг Кавказа»[12]. Если превратить Южную Осетию в транспортный тупик, связанный с внешним миром лишь Рокским тоннелем (который даже

неудобно будет называть Транскавказской магистралью), а весь периметр – в непроходимую границу, то непонятно, за счет чего она будет жить и развиваться. Дотации из Москвы – вещь непостоянная, особенно когда через горы – столько претендентов на деньги из Центра.

В добавление к этому, как отмечается в докладе С.Фишер по итогам представительного международного семинара (декабрь 2010 г.), посвященного разработке политики ЕС «непризнание и вовлечение», де-факто руководство Южной Осетии отказывается   от   конструктивного   взаимодействия   с   международными   игроками   (за исключением России), что особенно явственно проявилось после августовской войны 2008г.[13].

В упомянутом выше докладе Международной группы по предотвращению кризисов[14] детально описана ситуация – поистине невыносимая – для жителей как по одну, так и по другую сторону разделительной линии. А в рекомендациях властям Южной Осетии, в частности, сказано:

- воздержаться от произвольных задержаний грузинских граждан и ограничения их свободы передвижения;

- предоставить МНЕС (миссия наблюдателей Европейского Союза) и другим международным представителям и организациям полный доступ в Южную Осетию.

Всем сторонам конфликта (Грузии, Южной Осетии и Российской Федерации) рекомендуется согласовать механизмы «передвижения через административную границу (АГ) местных жителей, гуманитарных организаций и организаций по развитию». Ценную информацию о тяготах каждодневной жизни населения по грузинскую сторону разделительной линии дает и октябрьский (2010 г.) доклад организации Saferworld[15].

 

Гражданские инициативы недавнего прошлого

 Не вдаваясь в подробности совместных грузино-осетинских проектов прошлого, все же имеет смысл вспомнить два примера, которые свидетельствуют и о позиции, и об интеллектуальном  потенциале представителей грузинского гражданского общества.

В  2004  г.  группа  независимых  грузинских  экспертов,  при  содействии  фонда «Открытое общество – Грузия», задалась целью собрать и структурировать доступные данные о грузино-осетинском конфликте, необходимых мерах по восстановлению взаимного доверия, а также представить собственные соображения по поводу статуса Южной Осетии и экономических аспектов урегулирования конфликта. В результате на следующий год появился многостраничный труд под названием «О поиске причин, динамики, путей урегулирования и возможных направлениях развития  грузино- осетинского конфликта». Эта работа широко и обстоятельно обсуждалась в нескольких фокус-группах, на нее писали отзывы известные грузинские эксперты. Самое примечательное, однако, заключается в том, что свое заключение по поводу проделанной грузинскими коллегами работы сделали и осетинские эксперты. Первые две его  фразы звучат так: «Экспертное заключение не часто начинают с выражений благодарности, но в данном случае мы имеем все основания быть благодарными авторам исследования: Паате Закареишвили, Ревазу Джорбенадзе, Тинатин Хидашели, Константину Кублашвили, Ивлиану Хаиндрава, Георгию Гогиа, Тенгизу Шергелашвили, Михеилу Мирзиашвили, Лие Токликишвили, Хатуне Маисашвили и Давиду Дарчиашвили. Благодаря им, в 2005 году мы впервые за все время конфликта получили сводный текст приемлемых и не приемлемых для сторон предложений урегулирования грузино-осетинских противоречий».

В 2006 году во Владикавказе Клуб «Гражданское общество» опубликовал под одной обложкой работу грузинских экспертов, результаты ее обсуждения в фокус-группах, комментарии к документу, и экспертное заключение аналитиков «Адамон Нэхаса» и НПО «Закон выше власти» (Республика Северная Осетия–Алания)[16]. В данном случае важно не то, в чем совпали, а в чем не совпали мнения, оценки, видение представителей грузинского и осетинского гражданских обществ, а сам факт подобного взаимодействия.

В апреле 2005 г. представители гражданского общества Грузии направили обращение на имя президента страны[17] в связи с инициативой грузинского правительства в отношении южноосетинского конфликта[18], текст которого говорит сам за себя, и заслуживает того, чтобы привести его полностью.

 

Обращение к президенту Грузии Михаилу Саакашвили

 

Приветствуем «Инициативу Правительства Грузии в связи с мирным урегулированием южноосетинского конфликта». Конечно, было бы лучше, если бы документ был разработан раньше, что, скорее всего, позволило бы избежать эскалации конфликта летом 2004 года.

 

Несмотря на это, упомянутый документ действительно может быть заложен в основу мирного урегулирования южноосетинского конфликта, если будут учтены возможные предложения другой стороны.

 

По нашему мнению, реализации документа должны предшествовать определенные шаги, которые позволят хотя бы частично восстановить утерянное доверие, какового добились за последние годы грузинский и осетинский народы. В частности, думаем, что некоторые мероприятия, предусмотренные инициативой Правительства, должны быть осуществлены еще до начала реализации инициативы. Это позволит сделать необратимым процесс  преодоления недоверия со стороны осетинского народа.

 

Имеем в виду следующее:

 

а) Необходимо, чтобы власти Грузии дали политическую оценку вооруженному конфликту 1990-92 гг., тем более что по этому поводу Вами сделаны важные заявления. Лишь после подобной официальной оценки может начаться любой мирный процесс. Вместе с тем, полагаем, что необходимо найти четкие объяснения летним событиям 2004 года;

 

б) Касательно принятия в контексте мирного урегулирования Закона об имущественной реституции пострадавшего в результате конфликта 1990-92 гг. населения, чрезвычайно важно, чтобы этот закон был принят до подписания мирного соглашения. Подобные шаги будут способствовать росту доверия среди осетинского населения в отношении того, что власть Грузии начинает реально выполнять свои обязательства;

 

в)  Своевременно  должно  завершиться  расследование  трагедии,  происшедшей  в  мае

 

1992 г. у села Кехви, а его результаты должны быть доведены до сведения общественности;

 

г) Несмотря на срок давности, должен быть разработан правовой механизм, который сделает возможным восстановление достоинства и прав оскорбленных и репрессированных по этническому признаку граждан осетинской национальности;

 

д) В формате Смешанной контрольной комиссии, или в иных рамках двухсторонних отношений, необходимо официально передать властям Цхинвали «Инициативу Правительства Грузии в связи с мирным урегулированием южноосетинского конфликта».

 

Мы уверены, что следование этим соображениям будет способствовать реализации мирной инициативы правительства Грузии.

 

В случае Вашего желания, мы можем принять участие в осуществлении указанных мероприятий.


Обращение подписано как рядом авторитетных НПО, так и многими видными гражданскими активистами Грузии (включая автора данного материала). Примечательно то, что по прошествии шести лет практически ни одно из положений данного Обращения не потеряло своей актуальности, и все они ждут подходящего времени (и политической воли) для реализации. Правда, с тех пор возникли новые обстоятельства, также требующие адекватных шагов, причем – не только с грузинской стороны.

 

Гражданские инициативы после августа 2008 года

Тут хотелось бы выделить неординарную идею В. Дзуцева[19] направленную, в первую очередь, на нахождение общего языка между осетинами, проживающими в Южной Осетии, и осетинами, проживающими в остальной Грузии. Обращая внимание на то обстоятельство, что даже после существенной эмиграции этнически осетинского населения из Грузии за последние двадцать лет, число первых не превышает (а, возможно, уступает) численности вторых, автор указывает на необходимость налаживания диалога между двумя этими общинами. Имеется в виду, что осетины, лояльные к властям Грузии – с одной стороны, и осетины, лояльные к властям Цхинвали – с другой, должны начать обмен мнениями по самым актуальным вопросам с целью формирования состязательного политического пространства. «Создание Комиссии национального примирения в Южной Осетии могло бы способствовать стабилизации ситуации внутри и вокруг республики и долгосрочному мирному урегулированию в регионе» – считает В. Дзуцев. Развивая идею, автор предлагает ряд встречных шагов, которые призваны привести к конкретным результатам, уходу от бесперспективной игры с нулевой суммой, и созданию ситуацию, при которой все стороны окажутся в выигрыше.

В существующих условиях идея кому-то может показаться утопической, но отвергать ее на корню вряд ли целесообразно в силу многих соображений. Осетинская община собственно Грузии – важный ресурс как для осетин в целом, так и для грузинского государства. Если к межобщинному осетинскому диалогу по южную сторону Большого Кавказского хребта на каком-то этапе подключатся и грузины, и осетины с северной стороны кавказских гор, то может возникнуть уникальный формат обмена мнениями и восстановления взаимного доверия на разных уровнях и подуровнях. Не следует упускать из внимания и грузинскую общину Северной Осетии, имеющую продолжительную традицию проживания в осетинском окружении. Дальнейшее расширение формата возможно, и даже неизбежно через подключение российского экспертного и гражданского сообщества, которое тоже находится в состоянии анализа и поиска ответов на многие сложные вопросы касательно будущего не только Южной Осетии, но и Северного Кавказа. Причем, это – именно тот случай, когда гражданские инициативы должны упреждать политические, и, путем апробации идей и выработки предложений и рекомендаций, создавать площадку для политических решений.

Еще в ноябре 2008 г. Сьюзен Аллен Нан, Георгий Хуцишвили и Лира Козаева- Цховребова писали о необходимости поддержки официальных (Женевских) переговоров путем активизации неформального гражданского диалога в масштабах Кавказа именно с целью создания подобной площадки. Понимая, что окончательное слово останется за политиками, авторы подчеркивают важность наведения мостов между гражданскими обществами и поддержания многоуровневого переговорного процесса[20].

В июле 2010 года в г. Лейден (Нидерланды) состоялась встреча Грузино-Осетинского Гражданского Форума, на котором было принято Обращение к участникам Женевских консультаций[21]. Данное обращение, полный текст которого приводится ниже, было выработано в связи с тем, что после одиннадцати раундов консультаций стороны так и не смогли прийти к ощутимым результатам.

 

Обращение к участникам Женевских консультаций

 

Лейден, Нидерланды,
16 июля 2010 г.

 

Уважаемые господа!

 

Разразившаяся в августе 2008 года война унесла человеческие жизни, привела к значительным разрушениям и разорвала многие традиционные связи. Уже через несколько месяцев в Женеве начались политические консультации, представители сторон начали работу по двум направлениям – по проблемам безопасности и гуманитарным вопросам.

 

Сейчас, спустя почти два года после войны, ваши консультации остаются единственной площадкой для встреч представителей властей всех сторон. С большим сожалением мы отмечаем, что после одиннадцати раундов консультаций, положительных результатов нет ни у одной из рабочих групп. Механизм по предотвращению инцидентов и реагированию, созданный для решения текущих проблем на месте и пока являющийся единственным достижением дискуссий, в зоне грузино-осетинского конфликта фактически не работает. Становится очевидно, что в плену у политических интересов оказались обычные люди с их каждодневными проблемами.

 

Мы, участники Грузино-Осетинского Гражданского Форума, полагаем, что ничто не должно блокировать решение гуманитарных проблем. Все стороны должны стараться обеспечить нужды местного населения. Прежде всего, должны разрешить проблемы, связанные с ограничением свободы передвижения:

 

- посещения родственников, религиозных святынь и кладбищ. Война не должна привести к разрыву семейных связей;

 

- доступа к медицинской помощи для жителей региона. В случае необходимости должна быть возможность доставить больного в ближайшую больницу;

 

- доступа к полям и пастбищам для жителей осетинских и грузинских сел, который оказался ограничен после войны. Местные жители, традиционно занимающиеся сельским хозяйством, остались без средств к существованию. Для решения этих вопросов должны быть задействованы представители местных общин;

 

- водоснабжение и поставки газа. Мы считаем, что проблемы газа и воды необходимо решать независимо друг от друга, не делая людей заложниками этих переговоров;

 

- отсутствие экономических и торговых связей, крайне негативно сказавшееся на благосостоянии жителей региона. Призываем стороны обеспечить свободу экономической деятельности, а всех участников дискуссий способствовать ее развитию;

 

- доступ гуманитарных организаций в Южную Осетию. После войны там работает только одна международная организация – Международный Комитет Красного Креста. В то же время местное население остро нуждается в помощи для решения гуманитарных проблем: восстановление жилья, постконфликтная психологическая реабилитация, поддержка бизнес-инициатив. Призываем власти всех сторон обеспечить свободу доступа гуманитарных организаций в регион, причем организации сами должны иметь возможность решать, въезд с какой из сторон будет для них наиболее удобным.

 

Для решения этих проблем мы призываем все стороны определить, обнародовать и реализовывать общие правила передвижения, в первую очередь – для местного населения. Сейчас, когда местные жители все равно передвигаются, отсутствие таких правил приводит к множественным злоупотреблениям и нарушениям прав человека всеми сторонами. Остро стоит проблема задержания людей. Мы призываем все стороны воздерживаться от произвольных задержаний, применения практики заложничества и ограничений свободы передвижения. Призываем расследовать дела о пропавших без вести и незаконно задержанных, равно как и случаи нарушения прав человека в ходе военных действий. Также призываем власти всех сторон способствовать поэтапному решению проблем беженцев и  вынужденных  переселенцев, покинувших свои дома в результате конфликта с начала 1990-х годов.

 

Все стороны должны способствовать развитию контактов на уровне  гражданского общества, поддерживать гражданские инициативы, не ограничивая свободу объединений  и собраний.

 

Мы призываем всех участников дискуссий, не ставя предварительных условий об определении статуса и других политических условий, способствовать возобновлению работы Механизма по предотвращению инцидентов и реагированию и срочно выработать соглашение об основных механизмах сотрудничества по гуманитарным вопросам.

 

Опять (как и в случае Обращения представителей гражданского общества Грузии к президенту страны в 2005 г.) мы видим, что проблемы идентифицированы адекватно (на сей раз – уже на уровне представителей обоих гражданских обществ), а внимание заострено на самых насущных потребностях людей. И вновь время идет, а официальные стороны конфликта ни в одностороннем, ни в многостороннем формате не проявляют готовности и способности к решению этих проблем. Примат политических интересов и амбиций над не просто нуждами и потребностями пострадавшего населения, но и над фундаментальными правами и свободами человека, сохраняется.

В августе 2010 г. увидел свет итоговый документ проекта «Поддержка грузинского гражданского общества в процессе построения мира» (Supporting Georgian Civil Society in Peace Building)[22]. Проект был профинансирован Евросоюзом, а осуществлен – Институтом прав человека им. Людвига Больцмана (Вена) и Международным центром по конфликтам и переговорам (Тбилиси). Наряду с зарубежными экспертами, в работе над проектом приняли участие более 20 представителей гражданского сектора Грузии. Данный документ представляет особую важность и ценность именно в рассматриваемом нами контексте, и вполне может быть принят за основу (именно основу, а не исчерпывающий перечень возможных направлений деятельности) при разработке стратегии взаимодействия грузинского и осетинского гражданских обществ на обозримую перспективу. Ниже представлена лишь структура документа, которая, впрочем, дает представление о его достоинствах:

1.   Релевантность гражданского общества в процессе построения мира (peace- building);

2.   Вклад гражданского общества в мирный процесс и консолидацию мира; перечислены семь функций, которые может выполнить
      гражданское общество в процессе построения мира, как то:

- защита граждан от насилия (от кого бы оно ни исходило);

- мониторинг прав человека и установления мира;

- адвокатирование мира и соблюдения прав человека;  

- фасилитация диалога на местном и национальном уровне между разными акторами;

- предоставление услуг в сфере раскрытия пространства для построения мира;

- социализация: приобщение к ценностям мира и демократии, развитие идентичности в маргинализованных группах;

- социальная сплоченность путем сближения представителей соперничающих групп;

3.   Грузинское гражданское общество в построении мира и превенции кризисов (включая вызовы, перед которыми оно оказалось);

4.   Приоритетные области деятельности (и рекомендации гражданскому обществу, властям Грузии, и международным донорам), как то:

- расширение контактов между людьми;

- вовлечение молодежи и образования в процесс построения мира;

- укрепление участия ВПЛ в соответствующем процессе;

- повышения уровня человеческой безопасности в зонах, наиболее пострадавших от конфликта;

- адаптация законодательства, стратегий и политики к реальным условиям;

- оценка и анализ военных преступлений и нарушений прав человека;

- расширение переговорного спектра, диалога и дискуссий между конфликтующими сторонами.

Ценным источником релевантной информации для тех, кто поддерживает диалог между гражданскими обществами, вовлечен в него, фасилитирует или спонсирует этот процесс, является Отчет №5 «Мир, безопасность и стабильность в Шида Картли; стратегия, разработанная при участии местных общин», подготовленный Кавказским институтом мира, демократии и развития, Ассоциацией молодых юристов Грузии и Saferworld в феврале 2011 года, опять же – при поддержке ЕС[23].

Таким образом, приведенные в данном материале гражданские инициативы последних лет создают если и не всеобъемлющую, то вполне адекватную картину того, что можно, что нужно, и что непременно предстоит сделать грузинскому и осетинскому гражданским обществам при неизбежной поддержке международных доноров.

 

Еще раз о препятствиях

В контексте препятствий на пути продуктивности диалога между грузинским и осетинским гражданскими обществами, следует упомянуть еще одно немаловажное обстоятельство. Руководство Грузии, пришедшее к власти в результате Революции роз, целенаправленно монополизировало общенациональный телеэфир, вытеснило на обочину политическую оппозицию, подчинило собственному влиянию часть действующих, или вывело на арену подконтрольные ей НПО (данное обстоятельство упоминалось выше), в значительной мере свернув, тем самым, общественно-политические дебаты в стране. Политический дискурс в трактовке властей сведен до примитивного противостояния: ты за Мишу (имеется в виду президент Саакашвили), или против него? В телепространстве, которое является основным источником политической информации для подавляющего большинства населения страны, доминирует официальная точка зрения властей, или их адептов (внутренних и зарубежных), каковая и выдается за истину в последней инстанции. Практика же свидетельствует о том, что эта точка зрения отнюдь не всегда и не во всем самая правильная и наиболее приближенная к истине, а уж в случае конфликтов – и того более. Положение дел в данной области в целом, и в экспертной среде – в частности, четко обрисовал А. Гегешидзе: «в условиях поляризации политической жизни в Грузии по признаку лояльности к политике властей, сами ряды экспертного сообщества тоже неоднородны, в том числе по интерпретации тех или иных явлений. При этом лояльные к властям эксперты, обычно, симпатизируют официальному курсу и поддерживают любое решение властей по всем вопросам внутренней и внешней политики, в том числе в части... конфликта. Соответственно, данная группа экспертов, хотя и малочисленная, но при этом, пользуясь доступом к общенациональным СМИ, распространяет угодную властям точку зрения»[24]. Данное наблюдение можно распространить и на деятельность НПО.

В подобной ситуации особое значение приобретает необходимость налаживания диалога, который П. Закареишвили называет «грузино-грузинским». Когда власти, не углубляясь в содержание, сразу же отторгают любое соображение, любой экспертный анализ, любую инициативу, которая заранее не получила их одобрения и поддержки, коэффициент полезного действия гражданского и экспертного обществ не может быть высоким. Не раз доводилось быть свидетелями положения, когда оценки, выводы, рекомендации грузинских экспертов доходили до властей лишь транзитом через Брюссель или Вашингтон – в лучшем случае. В худшем – игнорируются мессиджи, идущие из западных столиц, и реакция на них оказывается недопустимо запоздалой, и/или неадекватной. Георгий Хуцишвили справедливо пишет по этому поводу: «народная дипломатия бывает успешной лишь в том случае, если её поддерживает политический процесс. Вспомним опыт 90-х годов, когда грузино-осетинский и грузино-абхазский неформальный диалог сначала набрал силу, а затем пошёл на спад». И далее: «наибольший результат получается там и тогда, где и когда удаётся достичь сотрудничества государственного и неправительственного секторов»[25]. Р. Гачечиладзе высказывается по этому поводу еще категоричнее: «любая народная дипломатия обречена на неудачу, если государство (государства) не заинтересовано в ней и, тем более, если будет ей препятствовать»[26].

Но как сотрудничать, когда на линии коммуникации власть-общество (включая политическую оппозицию) стоит глухая, звуконепроницаемая стена, воздвигнутая властями? Может быть и не исчерпывающий, но вполне обстоятельный ответ на этот вопрос содержится в главе 3 «Препятствия на пути укрепления связей и развития диалога между грузинами, абхазами и осетинами» Отчета №6 «Мир, безопасность и стабильность в Грузии; стратегия, разработанная при участии местных общин» Кавказским институтом мира, демократии и развития, а также Ассоциацией молодых юристов Грузии и Saferworld, где, наряду с анализом причин и сути препятствий, также даются конкретные рекомендации всем тем сторонам, от которых зависит изменение ситуации к лучшему[27].

Очевидно, впрочем, что это – отнюдь не только внутригрузинская проблема. Еще хуже обстоит дело по осетинскую сторону разделительной линии. Так, буквально неделю спустя после «Лейденского обращения», подписавший его Тимур Цховребов – редактор южноосетинской газеты, гражданский активист, председатель Союза экс-комбатантов Южной Осетии, и, кстати, участник боев в Цхинвали в августе 2008 г. – был беспощадно избит на улице Цхинвали группой из 10 человек. В числе нападавших были опознаны три депутата парламента Южной Осетии. Этому инциденту непосредственно предшествовало публичное выступление полномочного представителя президента Южной Осетии по вопросам постконфликтного  урегулирования Бориса  Чочиева[28].  22 июля в интервью информационному агентству «Рес» он заявил, что «участие граждан Южной Осетии в “Грузино-осетинском гражданском форуме”, состоявшемся недавно в голландском городе Лейден, нанесло вред государственным интересам РЮО и позициям югоосетинской делегации на Женевских дискуссиях по безопасности в Закавказье». Интервью озаглавлено «"Грузино-осетинский  форум”  –  пощечина  для  каждого  осетина»,  и  содержание  его  – соответственное[29].

Иной раз в адрес гражданского общества раздается обвинение следующего рода (и официоз лишь подогревает подобные нападки): вот уже на протяжении пятнадцати лет, так или иначе, длится диалог на неправительственном уровне, а где его конкретные результаты? Действительно, не только урегулировать конфликт, но и предотвратить эксцессы разного масштаба (начиная от угона соседского скота, и кончая войной августа 2008 г.) гражданскому  обществу,  к  сожалению,  не  удалось.  Но,  если  вспомнить,  что  именно «удалось» разным грузинским (а также цхинвальским и московским) властям за минувшие 20 лет, то картина получится несравненно более удручающая, чем в случае гражданского общества.

 

Благоприятствующие факторы

Среди таковых следует выделить настроения в обществе (грузинском, по крайней мере), и роль международного сообщества. 

Кое-что о настроениях в грузинском обществе

 Автор считает своим долгом сразу же предупредить, что отнюдь не ставит целью представить полную и не подлежащую сомнениям в плане точности цифрового выражения картину настроений, превалирующих в грузинском обществе в целом. Невозможно это, в том

числе, и в силу того, что не удалось найти сведений о достоверном, сфокусированном на тематике грузино-осетинских взаимоотношений опросе общественного мнения (полное отсутствие подобной информации характеризует ситуацию по другую сторону разделительной линии). Поэтому привлекаются фрагменты из исследований по другим темам, которые, однако, дают некое представление об умонастроениях сограждан. Начну с цитаты: «В свое время, за несколько лет до августа 2008 года, с очень странной ситуацией мне пришлось столкнуться в Южной Осетии. Если взять большинство других конфликтов на Кавказе, то можно видеть, что они часто сопровождаются резким неприятием друг друга враждующими сторонами. Но в данном конфликте – между грузинами и осетинами – такое встречалось очень редко. На бытовом уровне никаких серьезных претензий друг к другу у осетин и грузин не существовало. Поэтому в этом конкретном конфликте можно с уверенностью сказать, что противоречия во многом созданы политиками искусственно» – делится своим наблюдением В. Дзуцев[30].

Конечно, августовская война 2008 г. наложила свой трагический отпечаток на взаимоотношения между грузинами и осетинами, причем если раньше (в 1920 г., на рубеже 1980-90-х г.г., в 2004 г.) жертвой насилия себя считали преимущественно осетины, то после августа 2008 г. к такой же категории относят себя и грузины, факт этнической чистки которых зафиксирован в международных документах. Однако, то обстоятельство, что войну против Грузии вела Россия, в значительной мере предотвратило возникновение устойчивого образа врага в лице осетин. Соответственно (в том числе, по всей видимости, и в результате обернувшейся катастрофой попытки восстановления территориальной целостности силовым путем), агрессивных настроя в отношении осетин значительное большинство граждан Грузии не вынашивает.

Международный республиканский институт (IRI, США) регулярно проводит в стране опросы общественного мнения для выявления настроений относительно важнейших вопросов государственной жизни и политики[31]. В приведенной ниже таблице указаны ответы на вопрос «каким вы видите путь решения проблем Абхазии и Южной Осетии?». В верхнем ряду   дана   дата   проведения   опроса   (месяц,   год),   во   втором   –   процент   ответивших «переговорами и мирным путем», в третьем – «с использованием силы в случае необходимости», а в нижнем – процент респондентов, не имеющих ответа на вопрос.

 

10.04

06.05

10.05

04.06

02.07

09.07

02.08

09.08

01.09

10.09

03.10

10.10

88

86

89

90

92

91

93

95

92

94

96

96

9

10

9

8

6

7

5

4

4

3

2

2

3

4

3

2

2

2

2

1

4

3

2

2

 

Хотя, судя по данным этого опроса, особо воинствующе настроенных респондентов было мало и в 2004 году, спустя шесть лет таковых оказалось и вовсе ничтожное меньшинство.

В абсолютных цифрах значительно отличаются данные другого опроса, проведенного тбилисским Институтом общественной политики в декабре 2007 г. и ноябре 2008 г.[32]. Целью опроса было сравнение общественного мнения до и после августовской войны 2008 г. Согласно данным этой работы, в результате войны резко уменьшилась численность лиц, допускающих возможность использования силы для возвращения сецессионистких регионов. Если в конце 2007 г. 27,6% опрошенных считали допустимым применение силы для возвращения Южной Осетии, то в ноябре 2008 г. таковых оказалось лишь 16,3%, что на   уровне тенденции согласуется с результатами опроса IRI. Примечательно, что хотя всего 16,5% опрошенных сочли возможным возвращение в Южную Осетию изгнанного оттуда населения в ближайшие 3 года, 67,3% респондентов считают возможным совместное проживание с южными осетинами, что подтверждает соображение о том, что большинством осетины не воспринимаются врагами.

В упомянутом выше опросе IRI самыми крупными неудачами нынешнего грузинского руководства названы неспособность восстановить территориальную целостность страны (25% упоминаний на первом месте, 34% упоминаний всего) и война с Россией в августе 2008 г. (22% упоминаний на первом месте, 26% упоминаний всего). Идущая на третьем месте проблема безработицы значительно уступает первым двум (12% упоминаний на  первом месте и 21% – всего). Эти цифры можно интерпретировать по-разному, но то, что военная авантюра вызвала осуждение, прочитывается легко.

Ответы на вопрос «решит ли грузинское правительство проблемы, связанные с Абхазией и Южной Осетией?» распределились следующим образом (в процентах):

 

10.04

06.05

10.05

04.06

02.07

09.07

02.08

09.08

02.09

06.09

10.09

03.10

10.10

Вероятно

29

24

19

18

18

12

17

14

6

5

8

7

13

Похоже

52

53

48

43

53

46

44

38

29

29

32

32

38

Не очень

10

13

17

23

20

27

25

30

36

34

29

29

26

Вряд ли

3

3

6

8

4

8

7

10

20

24

20

18

13

Нет ответа

6

7

10

8

5

7

6

8

9

8

11

14

11

Эти цифры свидетельствуют о том, что иллюзий по поводу скорого урегулирования конфликта (конфликтов) стало значительно меньше, а, следовательно, перенесение акцента на трансформацию конфликта должно найти понимание у многих. Конечно, при условии целенаправленной разъяснительной работы со стороны активистов гражданских обществ.

Согласно данным опроса Национально-демократического института (NDI, США)[33], 61% респондентов поддержал открытие пропускного пункта на грузино-российской границе в Верхнем Ларсе (9% – против, еще 30% не имели определенного мнения или отказались отвечать), 70% поддержали процесс Женевских консультаций (3% – против, еще 27% не имели определенного мнения или отказались отвечать). Т.е. шаги, направленные на нормализацию отношений между конфликтующими сторонами встречаются в обществе с одобрением даже тогда, когда они не принесли немедленных положительных результатов (как это происходит в случае Женевского процесса).

Еще до августовских событий 2008 г. (но уже после эксцессов лета 2004-го) НПО «Ибер-Ирон» при содействии Фонда Ф. Эберта провела опрос среди политических партий Грузии, по итогам которого был проведен круглый стол и издан сборник материалов[34]. Представители пяти партий-участниц проекта единодушно высказались в пользу мирного урегулирования конфликта (в том числе – от партии власти, представитель которой, впрочем, в основном ссылался на выступление президента М. Саакашвили на сессии ПАСЕ 26 января 2005 г.). Относительно статуса Южной Осетии в составе Грузии мнения разошлись,  но  тут  надо  принять  во  внимание  справедливое  наблюдение  А.  Гегешидзе: «Оппозиционные политические партии, за редким исключением [имеется в виду Республиканская партия], никогда не выделялись умением разрабатывать программы или концепции урегулирования конфликта. Обычно, они ограничивались неглубоко продуманными заявлениями или были просто заняты критикой существующей государственной политики без предложения альтернативы. После августовских событий практически все без исключения оппозиционные партии, не отрицая главенствующую роль российского  фактора  в  конфликте,  обвинили  власти  в  разжигании  войны,  указывая  тем самым на  то, что войну можно  было избежать»[35]. Все это предоставляет, однако, возможность полагать, что мирный настрой в грузинском политическом спектре также превалирует.

В целом эти наблюдения подтверждаются работой, проведенной в рамках данного проекта Р. Гачечиладзе, исследовавшим мнения и настроения той части общества по грузинскую сторону разделительной линии, которая по определению не могла не принять близко к сердцу грузино-осетинский конфликт и его последствия. Дополнительным источником информации на тему настроений в некоторых сегментах грузинского общества может послужить также Отчет №5 «Мнения местных общин в регионах Квемо Картли, Самегрело, Самцхе-Джавахети и Шида Картли о причинах и последствиях конфликта августа 2008 г.» в рамках совместного проекта Кавказского института мира, демократии и развития, а также Ассоциации молодых юристов Грузии и Saferworld[36].

 

Роль международного сообщества

 Намерения и возможности Евросоюза, который, похоже, стал основным международным актором/посредником/спонсором в конфликтах на Южном  Кавказе, наиболее полно и последовательно изложены в упомянутом уже выше докладе по итогам декабрьского (2010 г.) семинара в Брюсселе[37]. Европейская политика «непризнание и вовлечение» сфокусирована на двух основных задачах: деизоляции (Южной Осетии и Абхазии) и трансформации (конфликтов). В формате деизоляции контактам с/между гражданскими обществами (и населением в целом) придается особое значение, ибо они способны сыграть существенную роль в построении взаимного доверия между конфликтующими сторонами. В то же самое время, по мнению европейских политиков и экспертов, следует всячески предотвращать политизацию этого аспекта, чтобы снять препятствия с пути трансформации конфликта. С этой целью намечается, с одной стороны, усилить контакты с де-факто властями Цхинвали, которые отнюдь не способствуют формированию структурированной, благоприятной среды для деятельности гражданского общества, а с другой – убедить грузинские власти, что акцент в их подходе к проблеме должен переместиться с изоляции на вовлечение.

Там, где речь идет о необходимости деизоляции Южной Осетии [и Абхазии] в сторону международного сообщества, подчеркивается, что процесс этот должен сопровождаться усилиями по трансформации конфликта, подразумевающими, в том числе, «открытие» Южной Осетии [и Абхазии] также и в сторону Грузии путем постепенного углубления взаимодействия как между обществами в целом, так и в экономической сфере. В таких областях, каковыми являются права человека, обмен информацией, образование, здравоохранение, помощь населению должна осуществляться именно через взаимодействие гражданских обществ, что будет способствовать укреплению взаимного доверия, создаст площадку для примирения между обществами, и, в конечном итоге, выявит перспективы урегулирования конфликта.

В мае 2010 г. ЕС выделил средства на осуществление проекта COBERM (Механизм раннего реагирования по укреплению мер доверия), который осуществляется посредством Программы развития ООН. Проект, в первую очередь, нацелен на укрепление и поддержку гражданских инициатив по обе стороны разделительных линий в зонах конфликтов. В конце 2011 г. финансирование проекта завершается, однако, в случае, если его итоги будут признаны положительными, он может быть продолжен. В декабре 2010 г. был опубликован обзорный Доклад делегации Евросоюза в Грузии, посвященный  помощи, оказываемой ЕС людям, пострадавших в результате конфликтов, в том числе – направленной на построение взаимного доверия путем диалога[38].

Уже вскоре завершения августовской войны 2008 г. Институт анализа и разрешения конфликтов (ICAR) при университете Дж. Мейсона (США) дал старт (в декабре 2008 г.) проекту «Точка зрения», в рамках которого на постоянной основе встречаются и обсуждают насущные проблемы представители гражданских обществ Грузии и Южной Осетии. «Чем чаще будут проходить подобные встречи и диалоги, тем больше будет сделано шагов для восстановления доверия между двумя нациями» – считает одна из грузинских участниц проекта. «Может быть со временем стороны конфликта, выражающие и отстаивающие свои мнения, и свои point of view смогут прийти к мирному разрешению конфликта, доведя друг до друга свои точки зрения» – вторит ей коллега из Южной Осетии[39].

Через препятствия и проблемы (о чем уже частично говорилось выше), при содействии и участии международных правительственных и неправительственных организаций, западных доноров формат грузино-осетинского диалога на уровне гражданских обществ расширяется и набирает обороты. Проходят встречи представителей действующих в разных областях НПО, независимых экспертов, молодежи. Появляются публикации, проходят презентации и брифинги, осуществляются совместные проекты. Вне контекста выглядит на этом фоне Российская Федерация, по поводу позиции которой метко выразился П.  Закареишвили  из  тбилисского  Института  по  изучению  национализма  и  конфликтов: «Россия не дает [деньги] на развитие демократии и общества. В самой России нет… демократии и гражданского общества в таком смысле, как это подразумевает Европейский Союз. Поэтому Россия не будет тратить деньги на это. Россия будет тратить деньги на военную базу, военную инфраструктуру, дороги, дома, но не на свободу»[40].

 

Заключение

Процесс работы над данным материалом выявил со всей очевидностью, что проекты исследовательского типа, профинансированные в последнее время ЕС, взаимно дополняют друг друга, и в единстве своем вполне адекватно отображают реальное положение дел вокруг грузино-осетинского конфликта и перспектив развития грузино-осетинского гражданского диалога. Помимо проекта, в рамках которого проведена данная работа, в первую очередь это – совместный проект Кавказского института мира, демократии и развития, Ассоциации молодых юристов Грузии и Saferworld, и проект Института прав человека им. Людвига Больцмана и Международного центра по конфликтам и переговорам, которые упоминались выше. Вкупе с рядом инициатив разных времен,  выдвинутых  представителями гражданского общества, а также – здравыми идеями и предложениями, заложенными в стратегию «Вовлечение путем сотрудничества» и План действий к ней, они позволяют идентифицировать сферы совпадающих интересов грузинского и осетинского гражданских обществ (и населения по разные стороны разделительных линий),  препятствия,  которые стоят на пути углубления диалога, роль международных институтов в поддержке и развитии взаимодействия сторон, иные параметры процесса, который должен способствовать трансформации грузино-осетинского конфликта.

При этом можно вычленить три основных направления, по которым предстоит развиваться взаимодействию двух обществ при поддержке международных доноров. Первое, это – облегчение бытовых и социальных условий жизни наиболее пострадавшим от конфликта группам населения по обе стороны разделительной линии (включая беженцев и ВПЛ), обеспечение их прав и свобод, безопасности, потребностей в сфере здравоохранения, образования, и т.д. Второе, это – налаживание контактов и дискуссий по широкому спектру проблем между различными общественными группами грузин и осетин (активисты НПО, журналисты, специалисты разного профиля, молодежь и т.д.). Наконец, третье направление должно преследовать стратегические цели, как то: разрушение образа врага в лице друг друга, демифологизация прошлого и настоящего, предотвращение возникновения новых, и преодоление укоренившихся стереотипов[41], восстановление взаимного доверия и примирение сторон. Дополняя и поддерживая друг друга, три этих основных направления и станут, по своей сути, процессом трансформации конфликта.

Естественным представляется и то, что чем более широкий спектр представителей гражданского общества будет задействован в процессе, чем больше будет непосредственных контактов между разными сегментами обществ, тем успешнее будет налаживаться и углубляться взаимопонимание – необходимое условие примирения. Важно, однако, чтобы общие усилия были четко спланированными и координированными, чтобы каждый занимался тем делом, где у него больше опыта и навыков, чтобы результаты работы были доступны широким слоям населения, а оценка ее – гласной и непредвзятой.



[1] См. в данном сборнике: Георгий Тархан-Моурави. Конфликт в Южной Осетии: Сегодняшние проблемы и перспективы возвращения перемещенных лиц

[2] Валерий Дзуцев. Национальное примирение в Южной Осетии, 06.07, 2009, http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/156240/

[5] http://www.smr.gov.ge/uploads/file/041010/statement.pdf (на груз. и англ. языках)

[6] Ранее деятельность на оккупированных территориях регулировалась Постановлением Правительства Грузии от 12 декабря 2008 г. http://www.government.gov.ge/

[9] Сабина Фишер. Абхазия и грузино-абхазский конфликт. Осень 2009, декабрь 2009 г. http://www.iss.europa.eu/uploads/media/Abkhazia_and_the_Georgian-Abkhaz_conflict.pdf

[10] ICG, Доклад №205 Европа, Южная Осетия: Бремя признания, 07.06. 2010, http://www.crisisgroup.org/~/media/Files/europe/205%20South%20Ossetia%20-%20The%20Burden%20of%20Recognition.pdf 

[11] См. например: Oliver Bullough. A New Georgian Gamble in the Caucasus, December 23, 2010 http://www.foreignaffairs.com/features/letters-from/letter-from-tbilisi-0?page=show

[12] Валерий  Дзуцев.   Северный  Кавказ:  от  клубка  противоречий  на  периферии ­   к  овладению  собственной судьбой,   19.11.2010,   http://www.kavkaz‐uzel.ru/articles/177235/

[14] ICG, Доклад №205

[15] Malte Viefhues and David Wood.  Life on the boundary line: The future of security in Shida Kartli

http://www.saferworld.org.uk/downloads/pubdocs/Life%20on%20the%20boundary%20line%20REV.pdf

[17] Изложение обращения см. Civil Georgia 06.04.20005  http://www.civil.ge/rus/article.php?id=7671&;search=

[18] 24 марта 2005 г. документ был опубликован на сайте президента Грузии; ранее – 26 января – его основные положения были озвучены на заседании Парламентской Ассамблеи Совета Европы

[19] Валерий Дзуцев. Национальное примирение в Южной Осетии, 06.07.2009 http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/156240/

[20] 25.11.2008 http://www.commongroundnews.org/article.php?id=24429&;lan=en&sid=1&sp=0

[21] 21.07.2010 http://www.apsny.ge/order/1279759270.php Обращение подписали: Ахсар Цхурбати, Марина Мешвилдишвили, Алан Гассиев, Мария Плиева, Варвара Пахоменко, Меги Бибилури, Гиорги Степнадзе, Нана Чкареули, Дали Доиджашвили, Нодар Сарджвеладзе, Зема Тедеева, Рудольф Губиев, Зураб Бендианишвили, Сармат Парастаев, Зураб Зубашвили, Синта Депондт, Зураб Тавасиев, Соня ван Рейдэ, Ираклий Чихладзе, Тамерлан Тадтаев, Мари Хмиадашвили, Тимур Цховребов

[24] А.Гегешидзе, И.Хаиндрава. Трансформация грузино-абхазского конфликта: переосмысление парадигмы, Тбилиси, 2011, гл. 4

[26] См. в данном сборнике: Реваз Гачечиладзе. Человеческий фактор в процессе восстановления доверия между народами

[30] Валерий Дзуцев. Северный Кавказ: от клубка противоречий на периферии - к овладению собственной судьбой 19.11. 2009  http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/177235/

[32] Nana Sumbadze. Georgia Before and After the August War; Report on the Survey of Population: Barometer 2007 and 2008, Institute for Policy Studies, Tbilisi, 2009

[33] Опрос проведен 24 июня–5 июля 2010 г. http://www.ndi.org/files/Public_Attitudes_Georgia_July_2010.pdf

[34] «Разрешение грузино-осетинского конфликта: видения политических партий», Тбилиси, 2005

[35] Archil Gegeshidze and Ivlian Haindrava. Transformation of the Georgian-Abkhaz conflict: rethinking the paradigm, http://www.c-r.org/our-work/caucasus/documents/2011/CR%20Ge-Ab%20ENG%20web_Georg_perspective.pdf

[41] См. Георгий Тархан-Моурави. op.cit.

Прочитано 6600 раз Последнее изменение Воскресенье, 01 Март 2015 21:18
Ивлиан Хайндрава

Директора программы южнокавказских исследований Республиканского института в Тбилиси

Мультимедиа


Copyright 2012. Все права защищены, при копировании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна.

Вход или Регистрация

Вход

Регистрация

Регистрация нового пользователя
или Отмена