A+ A A-

Конфликт в Южной Осетии: Сегодняшние проблемы и перспективы возвращения перемещенных лиц

Автор 

Георгий Тархан-Моурави

Введение

Более двадцати лет назад, распад СССР создал сочетание факторов, которые создали условия для межнациональных столкновений начала 1990-х годов, а затянувшиеся процессы государственного становления привели в конечном счете к трагическим событиям 2008 года. Cо времени драматического распада СССР, межэтнические отношения в Грузии, и в частности   осетинско-грузинские   отношения,   знали   периоды   обострений   и   смягчения напряженности, но почти никогда не представляли собой нормального, взаимно дружелюбного сотрудничества. Хотя языковое камлание международных экспертов определила  конфликты  1990-х  годов  "замороженными"  вскоре  после  завершения  первой активной фазы, это никогда не означало отсутствие изменений или опасности возобновления их   активной   фазы.   После   трагического   периода   1991-1992   годов,   и краткосрочного обострения летом 2004го года, грузино-осетинские и российско-грузинские отношения вновь достигли своего катастрофического пика в августе 2008 года, и с тех пор так и не вышли из состояния латентной враждебности, с риском повторного ухудшения.

По целому ряду ключевых вопросов официальные позиции властей в Цхинвали и Тбилиси в корне противоположны. В первую очередь это касается вопроса правового статуса Южной Осетии. С точки зрения Тбилиси, Южная Осетия является частью грузинской территории, и правящий на территории режим с одной стороны незаконен, а с другой стороны является марионеточным, так как реальная власть у оккупировавшей территорию России. В Цхинвали же считают Южную Осетию суверенным государством, со всеми вытекающими из этого правами, а Россию – своим основным покровителем и защитником от незаконных грузинских притязаний.

Второе коренное расхождение касается интерпретации войны августа 2008 года. Тбилиси считает ее спровоцированной бомбардировкой грузинских сел и противоправным вторжением российских войск на суверенную территорию Грузии, а с точки официальной зрения Цхинвали – российские войска спасли осетин от геноцида и уничтожения. С грузинской точки зрения (как, впрочем, и с точки зрения большей части международного сообщества) российские военные базы находятся на грузинской земле и являются оккупационными, в числе прочего в нарушение договоренностей Медведева-Саркози об отводе войск на предвоенные позиции, и представляют военную угрозу безопасности Грузии. Для Цхинвали, эти базы там находятся в полном соответствии с межгосударственными российско-южноосетинскими договоренностями, и являются гарантами безопасности Южной Осетии.

Межэтническая напряженность и конфликт изначально коснулись как этнических осетин, постоянно проживающих на территории остальной Грузии, так и грузин, оставшихся на территории ЮО, и непосредственно затронули жизненные интересы десятков тысяч человек   по   обе   стороны   разделительной   линии.   Хотя   очевидно,   что   защита   т.н. «национальных интересов» не должна вести к ущемлению прав и интересов населения, пострадавшего в результате безответственных действий этих самых властей, имевших место, в частности, в преддверии, в ходе, и после завершения вооруженного конфликта в августе 2008 г. Жители большинства расположенных в Южной Осетии грузинских сел, вынужденные покинуть регион в результате этнической чистки, имеют право на возвращение и реституцию собственности, считает Тбилиси. В Цхинвали не отрицают вытеснение грузин и преднамеренное уничтожение большого числа грузинских поселений, но не соглашаются квалифицировать это как этническую чистку, и в то же время не согласны допустить возвращение грузинских беженцев (за исключением Ахалгорского/Ленингорского района, куда возвращение поощряется).

Есть значительное число и иных принципиальных расхождений, но в основе их лежит глубокое взаимное недоверие, как и нежелание осетинских жителей Южной Осетии жить в грузинском государстве, которое они считают виновником всех своих бед. Ввиду непримиримости позиций правящих элит в Тбилиси и Цхинвали (а также Москвы) по ряду вопросов, в частности – касательно правового статуса Южной Осетии, а также присутствия там российских военных баз и пограничников, в ближайшее время не следует ожидать радикального улучшения отношений между сторонами.

Ниже попытаемся определить приоритетные проблемы осетинско-грузинских отношений, непредвзятое обсуждение и анализ которых могли бы внести лепту в смягчение существующего противостояния, и в нахождение оптимального модуса мирного сосуществования в условиях присутствующих ограничений.

Одним из важных ограничителей на справедливость проведенного ниже анализа является крайне тяжелое положение с наличием и доступностью достоверной информации по всем аспектам функционирования общества в Южной Осетии[1]. Хотя в собственно Грузии ситуация с информацией намного лучше, все же и здесь не вся информация о положении дел относительно перемещенных лиц, или этнических осетин, легко доступна или достойна полного доверия. Недостаток времени, и отсутствие возможности посетить Южную Осетию оказались, однако, важнейшими ограничениями, повлиявшими на качество данной работы.

 

Общий контекст: мир, Россия, Северный Кавказ

Для того, чтобы обсудить модели осетино-грузинских отношений в различной временной перспективе, необходимо рассмотреть их как геополитическую подсистему, зависящую о многих факторов, таких как общий геополитический контекст, преследуемые цели и задачи сторон, страновая специфика, тенденции и возможные сценарии развития событий. Однако, следует заметить, что ввиду крайней изолированности от мира Южной Осетии, глобальные процессы влияют на нее лишь опосредованно, через воздействия на основные экономические и внутриполитические процессы в России, и в частности на Северном Кавказе, а также в Грузии. Грузия, напротив, напрямую завязана на международную среду, и чрезвычайно чувствительна по отношению к геополитическим сдвигам и событиям.

Начиная с лета 2008 года, несколько важных процессов оказали сильное влияние на направление развития мира и региона. Это глобальный экономический кризис, приведший к перераспределению экономического влияния в мире; «перезагрузка» взаимоотношений между Россией и Западом, и в первую очередь – США; волнения и восстания в арабском мире, заново поставившие вопрос о стабильности авторитарных режимов[2]; и наконец - всплеск террористической активности в России и связанный с ним рост националистических настроений как среди русских, так и среди этнических меньшинств.  В ближней временной перспективе важную роль играет последовательность выборов в Южной Осетии, России и Грузии, результаты которых могут послужить индикатором того, в каком направлении будут развиваться взаимоотношения в асимметричном треугольнике – Москва-Тбилиси-Цхинвали.

Россия весьма болезненно перенесла экономический кризис[3], но и сравнительно быстро начала из него выходить[4]. По прогнозам Всемирного Банка темп роста российского ВВП в 2011 году ожидается на уровне 4,2%, однако важнейшей проблемой будет оставаться высокая инфляция. В более долгосрочной перспективе, большой опасностью для российской экономики представляется чрезмерная зависимость от мировых цен на нефть. С учетом слабости институтов, характеризующих Россию, «ресурсное проклятие» может оказаться весьма действенных ограничителем стабильного экономического роста[5]. Вторым важнейшим фактором, ограничивающем рост, является монотонное сокращение в стране трудовых ресурсов[6]. В такой ситуации трудно ожидать долгосрочный стабильный рост экономики, хотя уровень жизни в стареющем из-за низкой рождаемости обществе, ориентированном на экспорт сырья, и может повышаться, пока держатся высокие цены на нефть. В итоге, сравнительно низкие темпы роста экономики (2,5 – 4% в год) и низкие темпы роста или стагнация реальных доходов выглядят наиболее вероятным инерционным сценарием на ближайшие годы (при благоприятной конъюнктуре сырьевых рынков)[7]. Тем не менее, Россия намерена увеличивать траты не только на социальную сферу, но планирует потратить триллионы рублей на перевооружение армии в течение ближайших лет[8].

В целом, за прошедшие годы геополитический контекст изменился отнюдь не в пользу России, отягощенной многочисленными проблемами и слабостями[9]. Даже глубокий экономический кризис 2008—2009 годов не создал существенных стимулов для радикальных реформ, направленных на модернизацию страны, и восстановление уничтоженных или ослабленных за последнее десятилетие демократических институтов. И хотя Россия продолжает играть важную роль в мировых делах, ее главными факторами международного влияния остаются ядерный потенциал и богатство углеводородами, дополненные политической  непредсказуемостью  и  амбициями.  Уменьшение  же  спроса  на  российские энергоносители привело к коренным изменениям в энергетической политике российского правительства, что в наибольшей степени продемонстрировала приближающаяся агония разрекламированного ранее Южного Потока[10].

Очевидно, что влияние России в регионе и мире в средне- и долгосрочной перспективе будет и далее уменьшаться. Даже в пределах пост-советского пространства, хотя Россия несравнимо могущественней каждого из своих соседей, ее влияние существенно ограничено, что продемонстрировал их единодушный отказ признать независимость Южной Осетии (и Абхазии). Да и повернуть вспять процесс дезинтеграции пространства бывшего СССР России не удалось.

Среди важнейших процессов, определяющих ситуацию в России, а также и самую серьезную угрозу ее будущему в долгосрочной перспективе, является постепенное уменьшение населения страны, а также изменения в его структуре[11]. По оценкам экспертов, в ближайшие десятилетия Россия будет продолжать терять население, т.к. падение рождаемости лишь частично компенсируется притоком мигрантов, в основном из бывших советских республик. На основе предварительных итогов недавней всероссийской переписи населения, Росстат представил оценку численности постоянных жителей страны за 2010 год[12]. Согласно предварительным данным переписи, на 1 января 2010 года население России составляло 142,96 миллиона человек, т.е. за последние восемь лет россиян стало меньше на 2,2 миллиона. Однако особую озабоченность экспертов вызывает не столько само падение численности населения, или растущий гендерный диссонанс[13], сколько географическая и этническая неравномерность этого процесса[14]. Действительно, наряду  с падением численности этнических русских, он частично компенсируется увеличением численности национальных меньшинств, в первую очередь – кавказцев, а также иммигрантов из Средней Азии. Согласно предварительным итогам переписи, наибольший рост населения (6,3%) зафиксирован именно в Северо-Кавказском федеральном округе, где численность населения достигла 9,5 миллиона – это всего лишь в два раза меньше всего (уменьшающегося) населения огромного пространства Сибири (где проживают около 19.3 миллиона человек, т.е. меньше 14% всего населения, на примерно 57% всей площади России).

Указанные процессы, вкупе с непрекращающейся, хоть и вялотекущей, войной на Северном Кавказе, террористические акты, достигшие столицы страны, да и искусственное нагнетание алармистской государственнической риторики в СМИ, способствуют росту русского национализма, что может неостановимо раскрутить спираль насилия и нестабильности. Первыми признаками того, что ранее взращиваемый властями этнический национализм может вскоре выйти из-под контроля, стали декабрьские события на Манежной площади Москвы и в ряде других городов. Переопределение России в этнических терминах как государства в первую очередь русских может стать самой опасной тенденцией за всю ее постсоветскую историю — реализация такого политического проекта способна подорвать внутреннюю целостность страны и привести к пересмотру границ.

В последние годы российский этнонационализм преимущественно принимает форму ксенофобии[15]. Большое количество расистски мотивированных преступлений фиксируется в Московском и Петербургском регионах. При этом экстремисты действуют в достаточно благоприятной общественной атмосфере. Согласно опросам Левада-Центра, доля тех, кто в той или иной мере разделяет идею «Россия — для русских», возросла с 43% в 1998 году до 58% в 2011-м[16]. Наряду с этническим национализмом, все большую силу набирает и региональный национализм, противопоставляющий в основном отдаленные регионы центру, рассматриваемому как проводнику колониального ограбления местного населения. Так, во время последней переписи населения, внушительное число жителей Сибири записало  в графе национальность – «сибиряк»[17].

С точки зрения контекста, связанного с конфликтом в Южной Осетии, особенно важны вызывающие озабоченность процессы на Северном Кавказе. Однако российская власть проявляет не только пассивность перед лицом все обостряющейся ситуации, но и полную неспособность адекватно оценить положение и наметить действенные меры для выравнивания ситуации[18]. Для России процессы, имеющие место на Северном Кавказе, и постепенно распространяющиеся вне его, представляют чрезвычайно серьезную опасность. По словам Алексея Малашенко, «Весь Северный Кавказ находится в состоянии латентной гражданской войны»[19]. Не менее озабочены и российские официальные лица. Так, например, премьер министр Путин на заседании Правительственной комиссии по вопросам социально- экономического развития Северо-Кавказского региона особо подчеркивал роль социальных факторов[20], и обещал вложить лишь в 2011 году более 400 миллиардов рублей в развитие региона. В сентябре 2010 года утверждена и «Стратегия социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года». На январской встрече в Давосе российское  руководство  представило  грандиозные  планы  развития  лыжного  туризма  в Дагестане и Адыгее[21]. Но ведь на самом деле Москва практически утрачивает контроль над этими регионами, не сумев умиротворить Кавказ ни посредством военной силы, ни с помощью многомиллиардных финансовых вливаний.

Попытки «кадыризации» других автономий на Северном Кавказе чреваты серьезными рисками дальнейщей утраты контроля над регионом, где к тому же продолжается отток этнически русского населения. Особую опасность представляет повышение координации действий между Имаратом Кавказ и радикально настроенными западно-кавказскими группами, что может резко обострить ситуацию в регионе, и даже поставить под угрозу проведение Зимней Олимпиады 2014. На Северном Кавказе задействованы как местные версии национализма и сецессионистские устремления, усугубляемые тяжелыми социальными условиями, бедностью и массовой безработицей, а также произволом, клановостью и коррупцией, - так и радикальные течения в исламе, которые привлекают все больше приверженцев среди не только молодых кавказцев, но нередко и этнических русских. Причем, радикальный ислам угрожает со временем распространиться в полную силу и на территорию Волжско-Уральского региона, где численно преобладают мусульмане, в частности, на Татарстан и Башкортостан[22].

Характерна и все шире обсуждаемая перспектива изоляции или отделения Северного Кавказа от России, еще несколько лет назад совершенно экзотическая и практически необсуждаемая тема. Многих жителей центральных областей России раздражает культурное и поведенческое отличие кавказцев, связанные с ними (реальные или так воспринимаемые) проблемы этнической составляющей организованной преступности, терроризма, или бытового насилия (особенно распространяющихся сегодня в армии). Ведь даже обсуждение таких вопросов, как безвизовый режим с Европейским Союзом по мнению многих экспертов в значительной степени стопорится из-за существования «кавказской проблемы»[23].

 

Ситуация в собственно Грузии

Ситуация в Грузии, в той степени, в которой она интересна для нашей темы, может быть подразделена на экономическую (экономическое развитие и рост, макроэкономические тенденции, инвестиции, производство и торговля), социальную (бедность, безработица, социальная защита, демография, социальная инфраструктура), и наконец - политическую (власть, выборы, политические группы, внешняя и внутренняя политика). В результате событий августа 2008 года грузинское общество испытало сильнейшее потрясение, и августовская война еще долго будет иметь далеко идущие политические, социальные и экономические последствия, которые усугубились глобальным кризисом. Но не менее важное значение имеют и осуществляемые правительством реформы и публичная политика, на фоне описанных выше геополитических и геоэкономических реалий.

Хотя грузинская экономика по-прежнему слабо интегрирована в мировую экономическую систему, мировой экономический кризис неизбежно оказал дополнительное давление на и без того хрупкую экономику Грузии. Волатильность грузинской экономики связана и с тем, что ее благополучие сильно зависит от реализации ее транзитного потенциала, а также от цен на перевозимые товары, и в первую очередь – энергоресурсы. В отличие от соседних Азербайджана и России, Грузия относительно бедна углеводородами, хотя некоторый оптимизм в этой области внушают как уже используемые залежи нефти в Восточной Грузии, вблизи границы с Азербайджаном, так и первые признаки нефти глубокого залегания вдоль Черноморского побережья[24]. Тем не менее, на сегодняшний день основным фактором развития является транзитная функция Грузии, через которую проходит несколько важных нефте и газопроводов.

Грузия тяжело перенесла последствия экономического кризиса, совпавшего с необходимостью восстановления экономики после войны с Россией в августе 2008 года, хотя щедрая помощь Запада сыграла очень важную роль в смягчении последствий. После устойчивого роста ВВП более чем на 10% в 2006-07 годах, темп роста экономики замедлился в 2008 году, и стал отрицательным в 2009 году. Несмотря на большие трудности, такие как инфляция и падение иностранных инвестиций, экономика страны начала восстанавливаться в 2010 году. В феврале 2011 года, Международный валютный фонд повысил экономический прогноз роста Грузии с 4,5% до 5,5% в 2011 году, и определил предположительное сокращение годовой инфляции до 8% к концу года (11,8% в декабре 2010 года, 12,3% в январе и 13,7% в феврале 2011)[25]. В то же время правительство стоит перед лицом больших внешних обязательств по обслуживанию долга в 2012-14 г.г., достигая максимума на уровне чуть более 1 млрд. долл. США в 2013 (в размере 8% от ВВП)[26]. Некоторое улучшение предсказали основные рейтинговые агентства. Так, Fitch Ratings пересмотрело прогноз по долгосрочному рейтингу долга Грузии со "стабильного" на "позитивный" и подтвердило их на уровне "B+". Агентство Fitch оценило рост реального ВВП на 6,5% в 2010 году, после сокращения на 3,9% в 2009 году, и предсказало рост в 5,0% и 6,0% в 2011 и 2012 годах соответственно[27].

Однако, несмотря на значительные макроэкономические успехи даже и до августа 2008 года, массовая бедность если и уменьшилась, то незначительно, а безработица и социальное неравенство остаются высокими. Бедность в значительной степени связана с низкой занятостью и производительностью труда, особенно в сельском хозяйстве. Несмотря на экономический рост, большинство населения по-прежнему работает в основном в сельском хозяйстве, и хотя это занятие как правило обеспечивает существование, но мало кто имеет шансы на улучшение экономического и социального статуса. Ведь в то время как более чем половины населения составляют сельские жители, и 55% рабочей силы занято в сельском     хозяйстве, в этом секторе экономики создается не  более 8-9% ВВП[28]. Действительно, безработица остается серьезнейшей социальной проблемой, и продолжает расти (с 12% в 2004 году до 16% в 2009-ом).

На фоне широко распространенной бедности, национальная система социальной защиты приобрела особую значимость. Соответственно, социальная защита – в том числе в форме пенсий и пенсионные добавки для конкретных групп, детских пособий, пособий по нетрудоспособности и, совсем недавно (в 2006 г.) введенной адресной социальной помощи – традиционно поглощает значительную долю из государственного бюджета. Солидарные пенсионные выплаты остаются крупнейшим подразделом бюджета, выделенным на социальную помощь, ввиду значительного числа пенсионеров (к 2010 году в Грузии было ок. 838,000 пенсионеров). И это несмотря на довольно низкую базовую пенсию - 80 лари в месяц - в то время прожиточный минимум на состояние зимы 2011 года - 150-160 лари[29]. Помимо бедности, другие факторы способствуют сохранению низкого уровня жизни в Грузии. Так например, возможность предоставления жилья для социально незащищенных слоев населения остается неудовлетворительной. Строительство нового жилья почти полностью перешло в руки частного сектора, и после поспешной приватизации жилищного фонда в начале 1990-х, государство практически перестало вмешивается в жилищное строительство, за исключением редкого случая строительства для перемещенных лиц (в частности, осенью 2008 года).

Эмиграция все еще остается популярным способом решения экономических и социальных проблем. Традиционно, население Грузии не стремилось мигрировать, и за рубежом были лишь небольшие группы диаспоры. Однако, с начала 1990-х годов, непрекращающийся экономический кризис и политическая нестабильность заставили сотни тысяч граждан Грузии выехать за рубеж в поисках безопасности, средств к существованию, и более широких возможностей для самореализации. В итоге, на сегодняшний день, Грузия потеряла около одной пятой населения. Хотя Россия и страны СНГ изначально были основным направлением эмиграции, в последнее время Европа и США стали более популярным местом назначения для мигрантов, частично из-за более высокого уровня и качества жизни там, но также из-за ухудшения условий в России. Эмиграция приводит к потере высококвалифицированных и работоспособных жителей Грузии, однако помощь из- за рубежа в основном в виде денежные переводов имеет важное значение для обеспечения средств к существованию многих семей, и в целом для экономики страны. В то же время, следует отметить, что после длительного перерыва, 2010 год впервые отмечен ростом населения Грузии[30] как за счет естественного прироста, так и положительного миграционного сальдо.

Естественно,  эмиграция  затронула  представителей  этнических  меньшинств  в  еще большей степени, чем этнических грузин, что привело к значительному увеличению доли грузин в населении страны (с 67% в 1989 году до 82% в 2002-м). Этому в немалой степени способствовали, в                              дополнение  к   вышеперечисленным     причинам,    с    одной    стороны конфликты и националистические настроения в начале 1990-х годов, но также и лучшие возможности для эмиграции у представителей некоторых национальностей – евреев, греков, и т.д. Тем не менее, в Грузии сохраняется полиэтничность, и сохранились как большие, компактно проживающие группы армян и азербайджанцев, так и многие малые группы. Особый интерес представляют для нас осетины, проживающие в Грузии вне Южной Осетии. Численность этнических осетин в 1989 году в Грузии составляла около 164 тысяч человек, приблизительно 99 тыс. из которых проживало в собственно Грузии, а остальные – на территории Южной Осетии. В Тбилиси проживало 33 138 осетин. В результате событий 1991-1992 годов демографическое распределение осетинского населения сильно изменилось; в результате вынужденной или добровольной миграции, в основном из Боржомского ущелья и городов Восточной Грузии, чаще всего – в Северную Осетию.  Уже           к  2002  году численность осетин в подконтрольных Тбилиси регионах – т.е. без ЮО – составила 38 тысяч человек.  В  Тбилиси  число  осетин  сократилось  до  10  тыс.  человек.  Исход  осетинского населения   из   собственно   Грузии   продолжался   и   далее,   наиболее   интенсивно   –   из Панкисского  ущелья,  в  результате  их  вытеснения  переселившимися  туда  из  России чеченскими беженцами. Места основной концентрации осетин находятся в Шида Картли, Кахети, Мцхета-Мтианети, в меньшей степени в других регионах, - в сумме осетины населяют более 130 сел и большинство больших городов[31]. Поскольку точных демографических  данных  численности  осетин  на  сегодняшний  день  нет,  приходится полагаться на экспертные оценки, которые дают примерную численность в 25-30 тысяч человек. Хотя, конечно, привести точные данные в принципе невозможно, из-за расплывчивости самого понятия этнической принадлежности, и большой распространенности смешанных семей и высокого уровня ассимиляции, в том числе выражающейся в использовании грузинского окончания фамилий. Но в любом случае приведенная выше оценка означает, что в Грузии за пределами Южной Осетии живет примерно столько же осетин, сколько сегодня и в самой Южной Осетии.

После войны августа 2008-го не наблюдалось массового оттока осетин из Грузии, или конкретных случаев враждебности по отношению к ним. В целом, за пределами Южной Осетии, не отмечалось и изменений в грузино-осетинских отношениях. В то же время, у сельского осетинского населения Грузии наблюдается чувство неуверенности и тревоги касательно перспектив жизни в Грузии, и страх перед вероятностью возобновления военных действий и возможных последствий этого[32].

Следует отметить, что в результате программы оптимизации школ многие из них с малым числом учеников были объединены с большими, что конечно коснулось и ряда осетинских школ, как с некоторыми классами на осетинском, так и полностью на осетинском языке, так что осталось их всего несколько[33]. Не менее серьезная проблема связана с отсутствием современных учебников на осетинском языке, и подготовкой квалифицированных учителей, что весьма актуально и для недавно открытой в Тбилиси воскресной школы. Что касается электронных средств массовой информации в Грузии, Общественный Канал Грузинского телевидения транслирует 30-минутную программу новостей на осетинском языке раз в неделю, и есть также краткая еженедельная радиопрограмма на осетинском. В целом, надо отметить большие проблемы с сохранением и полноценным использованием осетинского языка, и если не будут приняты радикальные меры для его поддержки, судьба его не внушает оптимизма. Не особенно активны в этой области и несколько осетинских ассоциаций, функционирующих в Грузии. Это в частности и самая большая из них – Ассоциация осетин в Грузии Всымарон (Братство), созданная в 1998 году[34]. Основная деятельность таких организаций сосредоточена на культурных мероприятиях, сохранении осетинских традиций, укреплении прав меньшинств и доверия между осетинами и грузинами, хотя, как и другие аналогичные организации меньшинств, нехватка финансовых ресурсов и некоторая пассивность ограничивают их деятельность. После августа 2008 года осетины Грузии значительно меньше видны на общественном поприще, да и в политических кругах.

Политическая активность в Грузии на настоящий момент в основном фокусируется на предстоящих в 2012-2013 годах парламентских и затем президентских выборах, и до этого кардинального изменения каких-либо подходов в области межэтнических отношений или относительно Южной Осетии ожидать не следует. Популярность же грузинского руководства на Западе несколько уменьшилась, но оно, наряду с особым вниманием к вопросу территориальной целостности и присутствию российских военных баз на территории Грузии, по-прежнему ориентируется на евро-атлантическую интеграцию, как основной вектор своей внешней политики. Запад беспокоит, помимо конфликтов и волатильности и то, что страна является частью одного из основных транзитных каналов, по которым    наркотики    переправляются    в    Европу[35] . Также, в Грузии неоднократно задерживались контрабандисты, пытающиеся переправить обогащенный уран из России, в основном через Южную Осетию[36].

И наконец, нестабильность и распространение терроризма на Северном Кавказе, хоть и остается головной болью в первую очередь для России, не может не беспокоить Грузию. В то же время следует отметить, что острота межэтнических проблем в Грузии, связанных в первую очередь со сложностями в интеграции азербайджанцев и армян юго-востока Грузии, за последнее время в некоторой степени смягчилась.

Грузия за последние два десятилетия пережила множество шоков и бедствий, и немудрено заметить множество наслоений на коллективном сознании населения, характеризуемом т.н. «пост-колониальным синдромом» и иррациональными установками, что в духе психоаналитической традиции Вамик Волкан назвал «групповой регрессией»[37]. Социологические опросы демонстрируют глубокую озабоченность существующим положением дел, и особую чувствительность к проблемам как взаимоотношений с Россией, так и переживания, связанными с потерей контроля над Южной Осетией и Абхазией. Но известно, какую важную символическую роль играют карты и границы, и как остро переживают люди любые территориальные посягательства на то, что рассматривается как важнейший элемент национального функционирования. В соответствие с этим и определяются внешнеполитические ориентации населения – Запад и НАТО ассоциируются с безопасностью, надеждой на восстановление территориальной целостности и экономическим процветанием, а Россия – с угрозой независимости и государственности. Именно поэтому пророссийски настроенные политические силы не имеют массовой поддержки.

Официальная концепция национальных интересов полностью соответствует подобным представлениям – объявляя главной угрозой безопасности страны возобновление военных действий со стороны России и присутствие ее военных баз на оккупированной территории Грузии. Важнейшей национальной задачей сочтено возвращение Южной Осетии и Абхазии под контроль грузинского правительства, а евроатлантическая интеграция заявлена важнейшей внешнеполитической задачей страны. Другими важными элементами национальной концепции является усиление государственных институтов, а также ускоренные экономические реформы, которые должны обеспечить процветание страны и решение всех социальных проблем.

Достаточно непоследовательно, за образец для подражания предлагается то Швейцария, а то и Сингапур, или иное место, которое понравится в процессе посещения главе государства. Однако конкретные политические действия нередко вступают в противоречие с официально заявленными задачами, и проявляются в непоследовательности, непродуманности или неэффективности действий. Так, например, заявления о приверженности демократическим свободам и ценностям вступают в противоречие с фактическим контролем над большинством электронных СМИ, нежеланием консультироваться с населением и оппозицией по поводу важных политических решений, нарушениями в предвыборных кампаниях или ослаблением местного самоуправления и судебной власти. Формальная экономическая либерализация и дерегуляция сосуществует со слабостью и частыми нарушениями прав собственности, и неформальными механизмами давления на бизнес. Заявленная ориентация на европейскую интеграцию вступает в конфликт с вышеупомянутой дерегуляцией и законотворчеством (например, принятием своеобычного  трудового  кодекса),  отдаляющим  правовую  систему  от  стандартов  ЕС.  В результате создается впечатление, что узкий круг правящей элиты озабочен в первую очередь сохранением власти, в то время как многие решения принимаются под воздействием случайных и зачастую иррациональных факторов.

 

Перемещенные лица

На протяжении почти двух десятилетий положение внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) остается одним из наиболее болезненных аспектов грузинской реальности, и в то же время создает серьезные трудности с точки зрения социально-экономического развития и стабилизации положения в стране. Положение большинства вынужденных переселенцев по- прежнему остается уязвимым, жилищные условия для многих из них по-прежнему неприемлемы, зачастую они не имеют регулярных и достаточных источников дохода, и недостаточно интегрированы в местные общества, в то время как пока не видно перспективы их возвращения.

Хотя гуманитарная ситуация в Грузии и ранее была весьма неблагополучной, из-за большого количества вынужденных переселенцев из зон конфликтов (в 1992-1993 гг.), ситуация осложнилась еще и в результате войны в августе 2008 года, что создало дополнительные десятки тысяч перемещенных лиц, согнав некоторых из них с места жительства уже не первый раз.

Правительству Грузии пришлось полностью пересмотреть принятый незадолго до войны "План действий по реализации Государственной стратегии для внутренне перемещенных лиц", и одновременно в срочном порядке решать проблемы около 24 тысяч новых вынужденных мигрантов из Южной Осетии, которые добавились к примерно 13,000 вынужденным мигрантам из Южной Осетии, проживающих в Тбилиси, Гори, и поселениях Шида Картли еще с начала 1990-х. И это в дополнение к более чем двумстам тысячам перемещенных лиц из Абхазии (хотя и некоторая часть из зарегистрированных ВПЛ проживает в Гальском райне Абхазии, и их статус вызывает определенные вопросы).

По данным правительства, уже к концу декабря более 95% новых перемещенных лиц из Южной Осетии были размещены в постоянном жилье, т.е. в общей сложности 16 528 человек, были обеспечены 3963 новыми домами (при средней стоимости 27 933 лари), в то время как 9342 домов были восстановлены на территориях, прилегающих к Южной Осетии (средняя стоимость восстановления – 2000 лари). Часть новой группы вынужденных переселенцев получила другие возможности найти постоянное жилье в городских условиях, в основном в городе Гори. Те же, кто отказался перейти во вновь построенные дома – в основном расположенные в Шида Картли, Квемо Картли, и в меньшей степени Мцхета- Мтианети, – получили право на денежную компенсацию. Семьи, которые переехали во вновь построенные дома, также получили небольшое единовременное пособие.

Так же и в отношении «старых» ВПЛ начала осуществляться государственная программа по обеспечению жильем, чаще всего – путем передачи имеющегося временного жилья в собственность, или выдачи компенсации. Все зарегистрированные ВПЛ  имеют право и на получение достаточно скромного пособия, а также пользоваться иными льготами– к примеру, в области здравоохранения.

 map1

Карта новых поселений ВПЛ, по данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов

Однако, обеспечение жильем и пособием является явно недостаточным для достойного существования перемещенных семей, для которых важнейшей проблемой остается безработица и отсутствие постоянного дохода[38]. Хотя многие из ВПЛ не могут рассматриваться как более уязвимые, чем некоторые другие общие категории населения (например, некоторые этнические меньшинства, жители изолированных горных районов, и т.д.), уязвимость ВПЛ имеет свои особенности. В числе ключевых  аспектов  уязвимости ВПЛ, то есть рисков, связанные с их благополучием, является неопределенность в отношении своего будущего; низкий доход/безработица; обычно плохие жилищные условия; разрушение социального капитала; а также, обнаруживаемый у многих из ВПЛ посттравматический синдром.

Бедность является самым большим бедствием вынужденных переселенцев, а также значительной части населения Грузии в целом. В значительной степени бедность здесь связана с двумя взаимосвязанными основными факторами: являются ли члены семьи безработными или работают; и качеством человеческого капитала в семье (образование, здравоохранение, профессия). Многие перемещенные лица ведут непрерывную борьбу за существование, потому что рабочих мест не хватает в условиях высокой безработицы в стране, но также потому, что они сталкиваются с дополнительными трудностями по сравнению с местным населением из-за отсутствия необходимых связей и ресурсов, в условиях необходимости преодоления административных препятствий или адаптации к незнакомому рынку труда.

Как уже отмечалось выше, члены домохозяйств, имеющих доступ к земле, не считаются безработными. Местные власти могут временно выделить земельные участки для перемещенных лиц по их просьбе, однако подбор участков и их распределение оставлены на усмотрение властей. Даже когда участки есть, и земля плодородна, для того чтобы получить урожай, вынужденные переселенцы нуждаются в удобрениях, оборудовании для возделывания земли, транспорте и топливе, или попросту – все это требует часто отсутствующих дополнительных средств. Соответственно, острой проблемой является отсутствие недвижимости, которая могла бы служить залогом для взятия кредита.

Отсутствие адекватной возможности получения доходов означает, что многим ВПЛ приходится полагаться на нестабильный заработок от мелкой торговли, денежных переводов и помощи со стороны семьи и друзей, натурального сельского хозяйства на маленьких огородах (когда есть земля) и продажи сельскохозяйственной продукции. Привычка постоянно полагаться на внешнюю помощь со временем приводит к развитию синдрома зависимости и к социальной пассивности, а то и к затяжной депрессии. Особую озабоченность вызывает вопрос создания должных условий для детей и подростков, так как недостаток внимания к их потребностям может иметь в будущем катастрофические последствия для их духовного и физического развития. Изолированное поселение и плохие жилищные условия являются не только проблемой сами по себе, но могут также препятствовать их образованию и социализации.

 map2

Одно из новых поселений ВПЛ. Фото Синтии Шмите

Особую озабоченность вызывает будущее ВПЛ, поселенных в наскоро и часто некачественно построенных поселках[39], часто лишенных всей необходимой социальной инфраструктуры, хотя определенные меры для улучшения условий принимаются. На фото вверху представлено поселение с внешними деревянными туалетами, что, несомненно, осложняет жизнь поселенцев в зимний сезон, не говоря уже о санитарных соображениях. Но опять-таки главной проблемой остается сомнение касательно того, удастся ли сохранить приемлемые условия существования в низкокачественных постройках, а главное – останется ли мизерное пособие основным источником существования проживающих в этих унылых поселках семей, или эти поселения превратятся в трущобы для нищих людей без настоящего и будущего. Вызывает озабоченность и судьба тех грузин из Ахалгори, кто в поисках источников дохода совершает челночное передвижение между этими поселениями и жильем в Ахалгорском районе, так как помимо сложностей с пересечением административной границы, будущее их остается полным неопределенности.


Ситуация в Южной Осетии

Чтобы оценить перспективы возвращения перемещенных лиц в Южную Осетию, надо знать не только официальную позицию фактических властей, но и понимать общественные настроения, а также существующие социальные проблемы. К сожалению, на этот счет очень мало доступной информации.

Даже такой вроде бы сравнительно несложный вопрос, как численность населения в Южной Осетии, дает разброс оценок в разы, причем местные власти по ряду соображений целенаправленно, но достаточно непоследовательно, завышают эту численность. Как уже писалось выше, по итогам переписи населения 1989 года численность населения Южной Осетии составляла 98 527 человек, из них около 40 тыс. человек составляло население Цхинвали. По разным данным, до августа 2008 года в регионе проживало между 60 и 83 тысячами человек, а на настоящий момент на официальном сайте «президента РЮО» указана численность республики в 72 тыс. человек[40], хотя согласно тем же официальным источникам число школьников в Южной Осетии не превышает 5 тыс. человек, что указывает на нереальность официальной цифры[41]. В то же время, по свидетельству Международной группы по предотвращению кризисов (ICG), некоторые чиновники в Грузии, впадая  в противоположную крайность, оценивали население Южной Осетии в 15 тысяч. Судя по всему, наиболее надежные данные представлены сотрудницей центра «Демос» Варварой Пахоменко[42]. Основываясь на данных избирательных комиссий, сведений о миграции беженцев и численности учащихся школ, по ее подсчетам в 2009 году численность наличного населения РЮО находилась в пределах от 26 до 32 тыс. человек, из которых в Цхинвали – не более 17 тыс. человек, в Цхинвальском и Джавском районах примерно по 5 тысяч, в Знаурском около 4 тысяч, и в Ахалгорском районе около 2,5 тыс. человек.

Экономическая стагнация и безысходность ситуации региона, усугубляемые плохим управлением, вызывают постепенную депопуляцию. В результате, все больше и больше жителей Южной Осетии, особенно молодых и активных, переезжают из региона в Северную Осетию, или в другие части России. Однако, жизнь новых мигрантов и в Северной Осетии нелегка, к тому же они часто селятся на землях в Пригородном районе, ранее населенном ингушами, усугубляя существующую напряженность.

Массовая бедность, социальная незащищенность и безработица охватывает большую долю населения Южной Осетии, особенно – жителей приграничной зоны, сильно пострадавших от военных действий. По-прежнему сохраняются проблемы с доступностью качественного образования и здравоохранения, иных социальных услуг. Тремя главными проблемами региона остаются безработица, неразвитость экономической и социальной инфраструктуры, и связанное с этим низкое качество жизни. Поскольку частный бизнес слабо   развит[43],   то   наравне   с   денежными  переводами   родственников   и   российскими пенсиями, основными источниками дохода остаются полунатуральное сельское хозяйство, производство  пищи,  и  строительные  работы,  а  также  работа  в  общественном  секторе  и обслуживание  российских военных баз.

Территория Южной Осетии зажата с трех сторон другими регионами Грузии и лишь с севера граничит с Кавказским хребтом, так что ее единственная связь с миром, т.е. фактически с Россией, осуществляется через Рокский тоннель. Перспективы для развития местного сельского хозяйства, кроме животноводства, весьма ограничены, и хотя есть определенные экономические возможности для извлечения полиметаллических руд или минеральной воды, без значительных инвестиций и доступа на внешний рынок перспективы развития весьма скромны. «Природная изолированность Южной Осетии, вкупе с конфликтом с Тбилиси, разорили экономику. После войны и закрытия административной границы с Грузией, экономика должна была полностью переориентироваться на Россию, без помощи которой невозможно платить зарплату работникам общественного сектора. Возможно, бюджет ЮО и вырос вдвое, с 2,7 млрд. рублей ($87 млн.) в 2009 г. до 4,3 млрд. рублей ($140 млн.) в 2010 г., но 98,7% его формируется из России. Президент Кокойты сообщает, что 120 млн. рублей ($3,8 млн.) были собраны с налогоплательщиков, но местный налоговый комитет утверждает, что сборы составили только $2,4 млн.» – писала ICG летом 2010 года[44].

Нелегкое экономическое положение усугубляется неразвитостью гражданского общества, и крайним авторитаризмом в системе власти, не пользующейся высоким авторитетом среди населения. Немногочисленные организации, представляющие гражданское общество в ЮО, находятся под постоянным прессом со стороны властей и служб безопасности. Несколько существующих НПО работают по гуманитарным вопросам и проблемам построения демократии, гендерным вопросам и общественной дипломатии. Часть НПО фактически создана местными чиновниками[45], и вряд ли представляют независимое гражданское общество, но в любом случае их влияние весьма ограничено. Те же активисты, журналисты или политики, кто проявляет независимость в своих действиях, и не координируют их с властями, подвергаются репрессиям и/или вытесняются из Южной Осетии[46]. Одним из наиболее наглядных примеров политической жизни в Южной Осетии может быть тот факт, что даже протоколы последних парламентских выборов 2009 года, на которых победили с большим преимуществом сторонники Кокойты, не публиковались.

Предстоящие «президентские» выборы в ноябре 2011 остаются главным политическим событием 2011 года, хотя и вызывают скептическое отношение многих наблюдателей[47]. Вряд ли следует ожидать, что намечаемая смена руководство изменит реальный расклад сил в регионе, или основные принципы и ориентиры правления. Тем важнее  понять  политический  дискурс  и  систему  ценностей,  принятых  к  руководству южноосетинской верхушкой. Поэтому надо попытаться сформулировать юго-осетинские национальные интересы в представлении людей у власти. Эти представления не составляют целостной картины, и распадаются на ряд кластеров. Можно даже сказать, что у руководства нет четко сформулированных планов и видения даже по таким ключевым вопросам, как правовой статус территории и отношения с Россией[48].

В первую очередь интересен официальный дискурс, т.е. национальные интересы в том виде, в котором они пропагандируются для населения, и в определенной степени апеллируют к распространенным среди населения (а частично созданным посредством этой самой пропаганды) представлениям (Осетия никогда не была частью Грузии, кроме недолгих периодов истории; Грузины – империалисты и фашисты; у Южной Осетии два надежных союзника – Северная Осетия и Россия; Осетины северные и южные должны жить в одном государстве, а именно – в России; Запад и особенно США – главные враги (после ингушей), и всегда готовы поддержать Грузию исходя из своекорыстных интересов; Нынешнее руководство страны–единственная гарантия успешного преодоления всех проблем;...); В соответствии с вышесказанным можно сформулировать и заявленные политические ориентиры: это, в первую очередь, объединение двух Осетий; сохранение полного контроля над территорией, а при возможности – экспансия[49]; сохранение контроля над денежными потоками из России.

Хотя руководство в Цхинвали и различные деятели не раз высказывали недовольство действиями Грузии, в целом претензии к грузинскому руководство можно бы суммировать следующим образом: Руководство Грузии стремится подчинить себе Южную Осетию, и готово осуществить это силой, несмотря на все мирные заявления; руководство и народ Грузии настроены антиосетински (и антироссийски), и проводят в целом прозападную (проамериканскую) политику в регионе, нанося этим ущерб осетинским и российским интересам; Грузия сочувствует и поддерживает сецессионистские и антироссийские устремления ингушей и других северокавказских групп (в том числе признание т.н. черкесского геноцида, одностороннее объявление безвизового режима, ...), и тем самым создает угрозу безопасности Южной и Северной Осетий; пытается саботировать важные для России проекты (напр. проведение зимних Олимпийских игр в Сочи, попытки монополизировать транзит каспийских энергоресурсов на Запад, или вступление в ВТО); пытается вступить в НАТО и ЕС, тем самым ослабляя влияние и безопасность России вдоль своей южной периферии, и тем самым Южной Осетии; угрожает безопасности Южной Осетии (и инициировала войну в Южной Осетии); инициирует или вступает в различные объединения антиосетинской или антироссийской направленности (как напр. ГУАМ); осуществляет планомерную антиосетинскую кампанию в международных СМИ и на международных форумах; грузинские ученые и власти искажают историю, заявляя о позднем переселении осетин в Южную Осетию или даже об отсутствии такого государственного образования в истории, а также об аннексии Грузии как царской Россией в 19-ом веке, так и Советской Россией в 1921 году (тогда как на самом деле имело место добровольное присоединение, спасшее Грузию от коварных соседей); и наконец, осетинские лидеры обвиняет во всех бедах лично Михаила Саакашвили и отказываются иметь с ним дело...

 

Ключевые социальные проблемы и перспективы возвращения

 Вышеприведенное описание ситуации оставляет мало места для оптимизма в отношении перемещенных лиц из Южной Осетии, особенно – в ближней временной перспективе. Очевидно, что если не наметятся кардинальные изменения во внутренней политике трех участников конфликта, вопрос возвращения перемещенных лиц в Южную Осетию всерьез не встанет в повестку дня, за возможным исключением Ахалгорского района. Несколько более реалистичным представляется рассмотрение вопроса репатриации или компенсации осетин, вынужденных мигрантов из внутренних районов Грузии, но и этот вопрос тоже вряд ли стронется с места до начала следующего политического цикла в Грузии, т.е. до 2013 года.

С учетом беженцев и ВПЛ из ЮО начала 1990-ых (как этнических грузин, так и осетин), которые в большинстве своем так и не были восстановлены в своих правах, край за неполных двадцать лет потерял около двух третей своего населения; многие десятки тысяч человек ущемлены в своих базовых правах, оторваны от родных мест, лишены возможности привычного рода деятельности, стабильного заработка, чувства безопасности и уверенности в завтрашнем дне. Все это приводит к взаимным обвинениям, поддерживает высокий уровень взаимной озлобленности и недоверия, препятствует примирению грузинского и осетинского народов.

Нынешние власти Тбилиси и Цхинвали стараются извлечь максимальную политическую выгоду, не желая брать на себя ответственность за происшедшее, и пытаясь предстать в облике безвинной жертвы агрессии (российской – в одном случае, и грузинской – в другом). Цхинвали вкупе с Москвой, при этом, пытается закрепить итоги этнической чистки, осуществленной в отношении грузинского населения ЮО, стабилизировать искаженную поствоенную демографическую ситуацию, апеллируя к «новым реалиям». Сохранение ситуации в нынешнем виде гарантирует поддержание высокого уровня конфронтационного фона вокруг конфликта, очередное массовое разочарование в возможности решения насущных проблем путем процесса переговоров, и соответствующий рост реваншистских, милитаристских настроений.

Существующие проблемы являются прямым итогом политики, проводимой властями не только Российской Федерации и Южной Осетии, но и Грузии. Курс первых двух открыто направлен на максимальное отгорожение ЮО от остальной Грузии, а курс властей Грузии, официально направленный на «вовлечение путем сотрудничества», фактически также не способствует  реализации  декларированного  курса  в  силу  ряда  положений  документов, определяющих государственную политику в отношении конфликтных территорий[50]. На сегодняшний день политика официальных сторон конфликта и применяемая ими практика способствует поддержанию конфронтационного фона и препятствует построению доверия между сторонами. Идет процесс навязанной взаимоизоляции и отчуждения двух обществ друг от друга, что отдаляет перспективу трансформации конфликта с последующим его урегулированием.

Остаются нерешенными множественные гуманитарные проблемы, в первую очередь связанные с тяжелым положением насильственно перемещенных лиц, потерявшими жилища, имущество, и средства к существованию, при ограниченной способности (или воле) соответствующих правительств радикально улучшить их положение, и в то же время затрудненности или невозможности вернуться в места постоянного проживания. В не менее тяжелом положении оказываются и те, кому удалось вернуться, или кто регулярно/сезонно мигрирует – как это нередко имеет место в случае жителей Ахалгорского района. Таким образом, особую важность приобретает поиск способов облегчения жизни этим категориям людей  вне  зависимости  от  окончательного  разрешения  политических  вопросов  статуса указанных территорий. Однако, этот вопрос в меньшей степени касается осетино-грузинских отношений, и является скорее моральным долгом грузинских властей. Перспективы хотя бы частичного урегулирования конфликта, несомненно, окажут влияние на судьбу этих людей, хотя здесь мы имеем более отдаленную перспективу.

На будущее оказывают влияние социальные и политические процессы, имеющие место в Южной Осетии. В ближайшее время, а именно в ноябре 2011 года, истекает срок полномочий Эдуарда Кокойты, и совершенно неясно, кто при нынешней слабости политической оппозиции займет его место, хотя и понятно, что соответствующее решение будет приниматься в Москве[51]. Однако, при любом политическом раскладе не следует ожидать изменений относительно перспективы возвращения вынужденных мигрантов, хотя и скорее всего высказывания нового руководства будут не столь безответственными, как раньше[52].

После войны 2008 г. и признания Россией независимости ЮО, функции по охране ее границ были возложены на российских пограничников; пошел процесс укрепления разделительной     линии, именуемой южноосетинской и российской сторонами «государственной границей». В результате передвижение граждан с территории ЮО в остальную Грузию и наоборот сократилось до самого низкого уровня со времен окончания в 1992 г. «горячей фазы» конфликта. Прервано в значительной (и все более возрастающей) мере общение между родственниками, соседями, коллегами, представителями гражданских обществ сторон конфликта. Соответственно, практически отсутствуют возможности для совместного ведения дел в общественном и бизнес секторах. Возникли также труднопреодолимые препятствия в получении медицинской помощи, образования и др. Неоднократно   фиксировались   случаи   задержания   гражданских   лиц   по обвинению в «незаконном пересечении границы»[53].

Похоже, что и руководство России не очень довольно существующей ситуацией, хотя в ближайшее время не представляется вероятным ни вывод военных баз из Южной Осетии, ни отзыв официального признания ее суверенитета. Тем не менее Южная Осетия постепенно перемещается на периферию внимания российской политики в «ближнем зарубежье», и даже иногда рассматривается как финансовая черная дыра, требующая несоразмерных с получаемыми выгодами затрат на содержание. И хотя российская элита довольна возможностью держать танки и ракеты[54] так близко к столице Грузии, но реальное стратегическое значение этого факта невелико, на фоне слабых военных возможностей грузинского государства, а с другой стороны ожидаемой международной реакции, если эти базы используются для вторжения в собственно Грузию.

В любом случае очевидно, что, хотя в краткосрочной перспективе (до 2012 года президентских выборов в России и, возможно, Олимпиады-2014) практически ничего не изменится кардинально в Южной Осетии, дальнейшие перспективы остаются весьма непредсказуемыми, и будут зависеть не только от цены на нефть, но от ряда других (также труднопредсказуемых) факторов внутренней и международной политике России, США и ЕС, мировой экономики, но и политических событий в Грузии. Очевидно также, что грузинское общество не готово, и вряд ли согласится в обозримом будущем на независимость Южной Осетии.

Главной угрозой для Южной Осетии сегодня является, с одной стороны ее необратимая депопуляция, с другой – потеря смысла существования, так как в отсутствие перспектив для независимого развития и в условиях фактической блокады с юга, население региона постепенно превратится в сообщество людей, существующих для обслуживания русских военных баз, что приведет к полной дискредитации и девальвации националистических идеалов. Однако, может возникнуть какой-то компромисс моделей, которые бы с одной стороны позволили создать гарантии для сохранения ключевых задач осетинского общества (т.е. безопасности, контроля над территорией и ресурсами, и сохранения идентичности), и в то же время предлагали бы некоторые дополнительные стимулы для сторон, возможно даже символические и временные решения, что позволило бы вернуться по крайней мере части перемещенного населения. Сегодня, однако, все это кажется маловероятным или малоприемлемым для любой стороны.

Есть несколько внешних факторов, которые могут создать более благоприятные условия для урегулирования конфликта. Первым из таких факторов является Россия - в случае, если она будет заинтересована в поиске компромиссных решений, что, однако, вряд ли реалистично с нынешним руководством у руля. Однако не только смена руководства, но и очень опасные процессы, происходящие на Северном Кавказе и в других регионах России, может побудить Российские элиты пересмотреть свои планы и приоритеты. Другой очень важный вопрос заключается в возможной тесной координации ЕС и США, заинтересованных в нахождении хотя бы временного урегулирования, обеспечивающего стабильность до окончательного разрешения конфликта. Наконец, события вдоль южного фланга Кавказа, а именно в Турции, Армении, Азербайджане и Иране, могут оказать значительное влияние на направление событий на Кавказе и в Грузии, и в частности в Южной Осетии.

Поскольку поиск стабильных моделей сосуществования неизбежен, соответствующие дискуссии нужны, т.к. могут помочь расширить спектр конструктивных идей и возможностей выбора для принимающих решения лиц, и тем самым повлиять на сам процесс.

Так, на самом деле существует достаточный простор для компромисса по некоторым вопросам, которые сегодня кажутся неразрешимыми. Например – Россия, и с ее подачи и Южная Осетия, отказываются допустить присутствие международных миссий наблюдателей, если в их названии фигурирует слово «Грузия». И Грузия не может согласиться на их переименование, намекающее на возможную суверенность территорий, которых она считает своими. Тем не менее, очевидно, что при наличии минимальной мотивации сторон, и небольшом воображении, не так уж трудно найти компромисс, удовлетворяющий подобным формальным требованиям (например, расширить географию и ввести в название Южный Кавказ)[55].

Грузинское руководство (а за ним и южноосетинское и абхазское) официально заявило об отказе от использования силы для разрешения конфликта[56]. Ничто не мешает такой отказ закрепить законодательно, что могло бы послужить значительным шагом по восстановлению взаимного доверия. В то же время Россия не соглашается брать на себя обязательство об отказе от использования силы в двухсторонних отношениях, мотивируя это тем, что она якобы не является стороной в конфликте. Не вступая в бессмысленное обсуждение вопроса спорности подобной аргументации, следует отметить с одной стороны важность подобных символических действий, а с другой – отсутствия каких-либо серьезных препятствий к нахождению приемлемой для всех сторон формулировке об отказе от применения силы.

Аналогичные компромиссы возможны по многим другим вопросам, среди которых вероятно важнейшим является пересмотр грузинской стороной стратегических документов по «возвращению оккупированных территорий», а также и соответствующего законодательства и различных ведомственных актов, приводящих к контрпродуктивной изоляции Южной Осетии. Весьма полезным было бы, если бы грузинская сторона предприняла конструктивные шаги по улучшению отношений с Южной Осетией, включая реституцию имущества перемещенных осетин, для чего уже существует законодательная основа.

В последнее время рядом экспертов ставится вопрос признания де-факто территорий Абхазии и Южной Осетии. Хотя любой конструктивный подход достоин рассмотрения, но во-первых в ближней перспективе такие решения представляются нереальными, но так же и, по крайней мере на первый взгляд, не обязательно полезными (здесь опять все замыкается на возможных интерпретациях сущности национальных интересов). В то же время, говоря о правосубъектности Южной Осетии, не следует упускать из виду тот момент, что правосубъектность в первую очередь создается населением того или иного региона, т.е. нельзя игнорировать права вытесненного с территории населения, беженцев и внутренне перемещенных лиц, говоря о правосубъектности. На настоящий момент и в ближней перспективе не видно возможности согласования позиций по ряду ключевых вопросов, таких как правовой статус территории, и возвращения беженцев. Признание де-факто не может изменить эту ситуацию.

У руководства Грузии есть возможность осуществлять политику, которая могла бы способствовать восстановлению взаимного доверия. Важнейшим моментом могло бы оказаться создание площадки для экономического взаимодействия групп населения по разные стороны разделительной линии – то есть использование положительных сторон печальной памяти Эргнетского рынка, однако с недопущением контрабанды и теневых транзакций.

Кардинальное значение прибретает забота о сохранении культурной идентичности и одновременно социальной интеграции этнических осетин, живущих в Грузии вне территории Южной Осетии. Здесь особенно важна забота в области образования, и надо четко осознавать, что политика оптимизации школ должна происходить с учетом ключевой культурной и социальной роли сельских школ для соответствующих общин, в том числе этнических осетин. Такая политика поддержки осетинского языка и культуры особенно важна в свете имеющей место эрозии осетинской культурной идентичности и языка как в Северной, так и Южной Осетиях. Не следует исключать из рассмотрения и конституционное закрепление осетинского языка в качестве официального языка на соответствующей территории, наподобие абхазского, что оправдывается перспективой существования соответствующей автономии.

В то же время надо признать, что Грузия обладает очень ограниченным набором рычагов влияния на Россию и Южную Осетию с точки зрения политического разрешения конфликта, и соответственно, весьма ограниченным набором для маневра и компромисса. Эти рычаги, по сути сводятся или к таким возможностям, как препятствование вступлению России в ВТО, или носят характер символических акций и риторических заявлений, или полагаются на влияние через посредство третьих сторон (США, ЕС). У России же ассортимент подобных рычагов не только намного шире, но и сами действия часто являют существенную и непосредственную угрозу безопасности Грузии. В первую очередь это относится к наращиванию вооружений на территориях Южной Осетии (и Абхазии)[57]. Соответственно, говорить о поиске способов снятия напряженности между сторонами  в таких условиях представляется несколько преждевременным.

В подобной ситуации особое значение приобретают неофициальные контакты и неформальные обмены, диалог между людьми, экспертами и обществами. Пока что единственными форматами такого общения являются индивидуальные контакты через разделительную линию, и участие в различных семинарах и конференциях. Очевидно, что настало время искать с одной стороны новые форматы гражданского взаимодействия, а с другой – искать способы институционализировать наиболее эффективные форматы. Это необходимо для того, чтоб иметь наработки, но и общество должно знать о новых идеях и предложениях ко времени, когда наметится готовность руководств обеих сторон к конструктивному диалогу и компромиссу. При этом способ подачи информации обществу, ясность формулировок и авторитет коммуникатора играют важнейшую роль в формировании общественного мнения, интерпретации событий, повестки дня, и ценностных установок.

Исследование различных аспектов этой проблемы поможет выявить формальные препятствия на пути к ее решению. Наметятся возможные встречные шаги, которые без ущерба для национальных интересов сторон не только облегчат жизнь граждан, проживающих непосредственно по обе стороны разделительной линии, но и всех людей доброй воли, желающих внести свой вклад в преодоление последствий вооруженного конфликта.

Поскольку грузино-осетинский гражданский диалог представляет суть данного проекта, неудивительно, что первой задачей совместной работы представлен поиск путей его активирования и интенсификации. Это же в свою очередь требует нахождения сфер взаимных интересов и областей, где сотрудничество возможно и желательно. Результатом работы было бы не только нахождение таких областей пересечения интересов, но и определение тех групп населения или представителей гражданского общества, которые могли бы заинтересоваться подобным сотрудничеством. Не менее важна идентификация тех факторов, которые могли бы влиять на осуществимость и эффективность диалога, в том числе участие внешних медиаторов.

Представляется, что на настоящий момент уже существует определенная нацеленность на диалог в обоих обществах, так как с одной стороны игнорирование существования друг друга при достаточном переплетении интересов и очевидно-затяжном характере нынешнего политического состояния дел, слишком уж проигрышно, а с другой – появляется все больше технических возможностей для подобного диалога (включая доступность финансирования). В такой ситуации обсуждение возможных моделей диалога может непосредственно предшествовать реализации обсуждаемых моделей, если обсуждение не останется келейным, а его результаты станут известны релевантным группам населения.



[1] «Не касаясь здесь содержательной стороны докладов, можно, однако, с уверенностью утверждать, что ни один из них не дает полной информации о ситуации, сложившейся в регионе Южной Осетии после войны, и даже в совокупности они не составляют общей детальной картины. За последний год Южная Осетия стала практически "серой зоной", в которой осложнена работа практически для всех гуманитарных организаций. .. Власти и общественность Южной Осетии также не предоставляют подробную информацию. Возможно, это связано с ограниченностью ресурсов, необходимых для ее сбора и анализа, возможно – с недостаточным уровнем профессионализма, возможно, – в ряде случаев, – с политически мотивированным замалчиванием или искажениям некоторых сведений... на сегодняшний день в публичном пространстве отсутствует информация, необходимая человеку, намеренному получить полное представление о гуманитарных проблемах региона.» Варвара Пахоменко. Обитаемый остров. Заметки о демографии  юго-осетинского  конфликта.  Кавказский Узел. 26.08. 2010, http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/173406/

[2] Все популярнее становится тема возможного повторения арабских событий на территории бывшего СССР. См. напр.: Hrant Kostanyan. Spillovers from the Arab Revolts: Is Armenia next in line? CEPS Policy Brief No. 236, 15 March 2011http://www.ceps.eu/book/spillovers-arab-revolts-armenia-next-line

[3] «Мировой экономический кризис показал: дела наши обстоят далеко не самым лучшим образом. Двадцать лет бурных преобразований так и не избавили нашу страну от унизительной сырьевой зависимости. Наша теперешняя экономика переняла у советской самый тяжёлый порок – она в значительной степени игнорирует  потребности  человека. Отечественный бизнес за малым исключением не изобретает, не создаёт нужные людям вещи и технологии. Торгует тем, что сделано не им, – сырьём либо импортными товарами. Готовые же изделия, произведённые в России, в основной массе пока отличаются крайне невысокой конкурентоспособностью» Д.Медведев. Россия, вперед! 10 сентября 2009. http://kremlin.ru/news/5413

[4] Тем не менее, ситуация в большой части регионов далека от благополучной. По словам директора региональной программы Независимого института социальной политики Натальи Зубаревич «Страна разделилась на части. Если брать динамику доходов, то подавляющее большинство регионов спад не компенсировали. Из кризиса мы выползаем медленно и неустойчиво. Можно даже сказать, что регионы из него не вышли». Сергей Куликов. Половина регионов России еще не вышла из кризиса. Независимая Газета, 31.03.2011. http://www.ng.ru/economics/2011-03-31/1_crisis.html

[5] См. напр.: Roland Beck, Annette Kamps and Elitza Mileva. Long-term growth prospects for the Russian economy. European Central Bank, Frankfurt. March 2007. http://ssrn.com/abstract_id=967603

[6] «Среди важнейших вызовов, которые определяют ту модель, с которой нам нужно идти дальше, стоит демография. Россия столкнется с демографической проблемой острее, чем многие страны. По данным Минэкономразвития, численность занятых в экономике с 2011 года в размере 67,9 млн. человек снизится к 2020 году до 64,6 млн. Это означает, что ежегодно у нас будет сокращаться количество занятых в экономике примерно на 300-400 тыс.» Стенограмма выступления  А.Л. Кудрина на VIII Красноярском экономическом форуме, 18 февраля 2011 г. http://www.minfin.ru/ru/press/transcripts/printable.php?id4=12090

[7] Кирилл Рогов. Гипотеза третьего цикла. Pro et Contra. Июль-октябрь 2010. Стр. 11. http://carnegieendowment.org/files/ProetContra_50_6-22.pdf

[8] «Россия потратит 20 триллионов рублей на вооружение в рамках госпрограммы вооружений до 2020 года, заявил премьер- министр РФ Владимир Путин. Около 5 трлн из них пойдет на комплексное переоснащение ВМФ страны, сообщил глава правительства на совещании по вопросу формирования проекта госпрограммы вооружения на 2011-2020 годы в Северодвинске в понедельник».  http://www.newsru.com/russia/13dec2010/strashno.html

[9] «Итак, неэффективная экономика, полусоветская социальная сфера, неокрепшая демократия, негативные демографические тенденции, нестабильный Кавказ. Это очень большие проблемы даже для такого государства, как Россия.» Д. Медведев. Россия, вперед! 10 сентября 2009 года. http://www.kremlin.ru/news/5413

[10] Антон Ключкин. Случилось странное. Lenta.ru: Комментарии: 18.03.2011 http://lenta.ru/articles/2011/03/18/potok/

[11] Известный демограф образно описал эту безрадостную ситуацию: “Призрак бродит по России сегодня. Это не призрак коммунизма, давно прикованный на чердаке прошлого, а призрак депопуляции - неустанной, и, по всей видимости, неостановимой депопуляции.” Nicolas Eberstadt. Drunken Nation: Russia’s Depopulation Bomb. World Affairs, Spring 2009.http://www.worldaffairsjournal.org/articles/2009-Spring/full-Eberstadt.html См. также: Nicholas Eberstadt. Russia’s Peacetime Demographic Crisis: Dimensions, Causes, Implications. The National Bureau of Asian Research. May 2010. http://www.nbr.org/publications/specialreport/pdf/preview/Russia_demography_preview.pdf

[12] Росстат усилил картину вымирания россиян новыми данными. Новости newsru.com, 29 марта 2011. http://newsru.com/russia/29mar2011/rosstat2010.html. см. также: Исчезающая мировая держава. Das Berlin-Institut für Bevölkerung und Entwicklung, 2011. http://www.berlin-institut.org/selected-studies/the-waning-world-power.html

[13] "Население России стабильно сокращалось после краха Советского Союза в 1991 году, и средняя продолжительность жизни мужчины упала примерно до 60 лет, по сравнению с 72 годами у женщин. Социальные и экономические потрясения вылились в алкоголизм, депрессии и другие заболевания". Tony Halpin. Millions of men disappear as demon drink takes its toll. The Times, 29.03.2011 http://www.thetimes.co.uk/tto/news/world/europe/article2964251.ece. См. также: Nicholas Eberstadt. Drunken Nation: Russia’s Depopulation Bomb. World Affairs, Spring 2010. http://www.worldaffairsjournal.org/articles/2009- Spring/full-Eberstadt.html

[14] К примеру, директор Института проблем глобализации Михаил Делягин заявил, что "Происходит вымирание русской части населения, слом этнокультурного баланса в России", а при сохранении такой тенденции "если не через восемь, то через 20 лет точно Россией будут управлять выходцы с Кавказа". Русская служба новостей, 28.03.11 http://www.rusnovosti.ru/guests/visitor/56172

[15] Дмитрий Тренин: «После имперского сознания, идеологизированного сознания на первые позиции вышло национальное сознание, национализм, в том числе в его не самых лучших проявлениях. И в этом смысле антикавказские настроения и антиамериканские настроения имеют одни и те же корни»... «Лицом к лицу»: интервью с директором Московского Центра Карнеги Дмитрием Трениным. Данила Гальперович, Радио Свобода, 13  марта  2011г. http://carnegie.ru/publications/?fa=43158

[16] Результаты опроса по репрезентативной выборке 1600 россиян в возрасте 18 лет и старше в 130 населенных пунктах 45 регионов страны, проведенные 21-24 января 2011 года Аналитическим Центром Юрия Левады (Левада-Центр). http://www.levada.ru/press/2011020407.html

[17]Владимир Антипин. Гражданин Сибири. Русский Репортер. 22 февраля 2011, №07 (185) http://rusrep.ru/article/2011/02/22/sibir/

[18] «Нынешняя политика Кремля на Кавказе не может увенчаться успехом. Федеральная власть сосредоточивается на краткосрочной, приносящей быстрые результаты стратегии по стабилизации Северного Кавказа и подготовке к Олимпиаде 2014 года, вместо того чтобы взять на вооружение долгосрочный подход общенационального масштаба, что позволило бы обеспечить устойчивую стабильность и развитие в регионе». Мария Липман, Николай Петров. «Тандемная» система государственного управления и принятия решений в России. Выступление в Фонде Карнеги за Международный Мир в Вашингтоне, 19 октября 2010. http://russian.carnegieendowment.org/events/?fa=eventDetail&;id=3100

[19] См. Также его недавнее интервью: «- Вы считаете, что ситуация на Северном Кавказе вообще именно отчаянная? - Увы, отчаянная. При всем том не надо ее рассматривать в черно-белых тонах: мол, есть несущее позитив и весьма эффективное государство, хорошие правоохранительные органы - МВД и ФСБ, есть некое гражданское общество, с одной стороны, и есть плохие люди под названием "ваххабиты", которые постоянно мутят воду, - с другой. Как вы понимаете, это очень примитивный подход, и он не отражает серьезности ситуации. На сегодня на Северном Кавказе возникла такая чересполосица противоречий - и социальных, и политических, и религиозных, и межэтнических, - что избавиться от них, действуя "линейно", практически невозможно.» Профиль №10 (709), 21 марта 2011 г. http://www.profile.ru/items/?item=31859

[20] «Повторю ещё раз: перед нами стоит задача кардинально изменить положение на Северном Кавказе, и прежде всего речь идёт о качестве жизни людей, о том, чтобы обеспечить их безопасность, возможность мирно трудиться на своей земле. Нам надо искоренить всё то, что питает терроризм и экстремизм, а это прежде всего бедность и безработица, низкий уровень просвещения и образования, коррупция, беззаконие.» http://www.premier.gov.ru/events/news/13920/

[21] «В плане социально-экономического развития регионов есть лишь масштабная концепция развития горнолыжных курортов во всех кавказских республиках. На фоне происходящего эта идея выглядит абсурдной - но это если считать, что ее смысл действительно заключается в привлечении туристов и создании новых рабочих мест для быстро растущего населения. Она представляется более рациональной, если рассматривать ее как плату за лояльность местных элит и стабильность плюс развитие строительного комплекса, который действительно может дать людям работу.» Николай Петров. Грани, 28.02.2011 http://grani.ru/opinion/petrov/m.186617.html

[22] Как недавно отметил в New Times генерал-майор милиции в отставке Владимир Овчинский «Плюс у нас Поволжье горит. Фактически каждую неделю одну террористическую группу приходится ликвидировать в Башкирии и Татарстане, просто СМИ об этом не пишут...» http://newtimes.ru/articles/detail/34785/

[23] «Европейский Союз не хочет вводить безвизовый режим с Россией, и в ближайшее время даже не будет облегчать визовый режим» - заявил посол Бельгии в Москве Ги Труверуа. «Главная причина незаинтересованности ЕС в отмене виз - проблемы на Северном Кавказе, пояснил дипломат: в Европе опасаются большого потока беженцев из проблемных регионов России.» Посол Бельгии: Европа не отменит визы для россиян - боится кавказцев. NEWSru.com, 1 марта 2011 г. http://newsru.com/russia/31mar2011/boitso.html

[24] См. Напр. Boyko Nitzov. The Black Sea as the New North Sea. New Atlanticist, May 19, 2010. http://www.acus.org/new_atlanticist/black-sea-new-north-sea

[26] IMF. Georgia  — 2011 Article IV Consultation Mission Concluding Statement. February 22, 2011 http://www.imf.org/external/np/ms/2011/022211.htm

[29] http://www.geostat.ge/?action=page&;p_id=178&lang=geo

[30] За год численность населения Грузии увеличилось на  51тыс. человек. Бизнес  Грузия. 18/08/2010.  http://bizzone.info/stats/EklkEEVVyy.php

[31] Giorgi Sordia. Ossetians in Georgia in the Wake of the 2008 War. ECMI Working Paper #45, Flensburg: ECMI, August 2009. http://www.ecmicaucasus.org/upload/publications/working_paper_45_en.pdf

[32] G. Sordia. op.cit

[33] Naira Bepievi. Issue of Ossetians’ Education. 2010. http://www.bspn.gfsis.org/articles/87-issue-of-ossetians-education

[34] Интервью с президентом ассоциации осетин в Грузии Тенгизом Гаглоевым. Московская осетинская община. (2004 г.) http://www.iriston.ru/ru/more_news_diaspora.php?aid=33

[35] «Law enforcement bodies in European countries have intercepted seven to eight tons of illicit narcotics in 2009 in long-haul trucks that had at one point passed through Georgia». The 2011 International Narcotics Control Strategy Report. http://www.state.gov/p/inl/rls/nrcrpt/2011/vol1/156360.htm#georgia

[36] A. Kupatadze. Radiological Smuggling and Uncontrolled Territories: The Case Of Georgia. Global Crime, Vol. 8, Issue 1, 2007, рр. 40–57.  http://cns.miis.edu/npr/pdfs/npr_17-2_kupatadze.pdf

[37] [Национальные и этнические конфликты] "не могут быть поняты, если сосредоточить внимание лишь на материальных аспектах, таких как - экономические, военные, правовые и политические факторы. На самом деле проблемы «реального мира» в высшей степени психологизированы – и подвержены воздействию специфичного восприятия, мыслей, фантазий и эмоций (как сознательных, так и бессознательных), относящихся к прошлым вершинам исторической славы или к памяти о прошлых травмах, потерях, унижениях, и моментах глубокого траура, а также к ощущению права на месть, и сопротивлению принятию изменившейся действительности". Vamık D. Volkan. Bloodlines: From Ethnic Pride to Ethnic Terrorism. New York: Farrar, Straus and Giroux. 1997. p.117

[38] G.  Tarkhan-Mouravi.  Assessment  of  IDP  Livelihoods  in  Georgia:  Facts  and  Policies.  UNHCR,  Tbilisi.  May  2009 http://www.unhcr.org/4ad827b12.pdf

[39] Эксперты критикуют качество коттеджей для беженцев в Грузии. Кавказский Узел, 28 апреля 2010.http://chechnya.kavkaz-uzel.ru/articles/168208/ Дома для беженцев построены некачественно, заявляет Ассоциация молодых юристов Грузии. Кавказский Узел, 22 июня 2010.  http://www.kavkazuzel.ru/articles/170527/

[41]Первого сентября пять тысяч учащихся пойдут в школы Южной Осетии. Информационное агентство РЕС, 31.08.2010.http://cominf.org/node/1166484324. Согласно данным РосСтата, даже для среднего по России с ее катастрофически низкой рождаемостью, число учащихся составляет около 11.34% населения. 5000 учащихся и население Южной Осетии. http://valery-dzutsev.livejournal.com/177365.html

[42] Варвара  Пахоменко.  Обитаемый  остров.  Заметки  о  демографии   юго-осетинского   конфликта.   Кавказский Узел. 26.08. 2010, http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/173406/ Варвара Пахоменко. Обитаемый остров. Полит.Ру. 22.09.2009. http://www.polit.ru/analytics/2009/09/22/demo.html

[43] «Малый и средний бизнес ограничен мелкой торговлей, кафе, рынками, парикмахерскими, автомастерскими, пекарнями и несколькими мелкими предприятиями. Около двух третей местного бизнеса связано с торговлей... Почти полное отсутствие частных инвестиций объясняется нестабильной ситуацией в сфере безопасности, неразвитой правовой базой и высоким уровнем коррупции. Даже этнические осетины, имеющие бизнес в России, отказываются от инвестирования.» Ввиду отсутствия надежных источников информации, при оценке социально-экономической ситуации мы будем палагаться в основном на публикацию International Crisis Group: Южная Осетия: бремя признания. Крайсис Груп. Доклад № 205 Европа–7 июня2010г.    http://www.crisisgroup.org/~/media/Files/europe/caucasus/georgia/205%20South%20Ossetia%20%20the%20Burden%20of%20Recognition%20RUSSIAN.pdf

[44] International Crisis Group. op.cit.

[45] «Комната благотворительного фонда «Фаранк», созданного цхинвальским чиновником Зурабом Кабисовым, режет глаза непомерной для города роскошью» - пишет побывавшая там журналистка Ольга Тимофеева: Почему в Цхинвале обещанного уже не ждут? «Русский репортер» №20 (99), 28 мая 2009 г. http://expert.ru/russian_reporter/2009/20/parlamenskie_vybory/

[46] Так, например: «24 июля главный редактор независимой газеты «XXI век» и один из основателей «Республиканской партии - Ирон» Тимур Цховребов подвергся нападению со стороны примерно десяти человек, среди которых были, по сведениям, трое депутатов югоосетинского парламента. Нападавшие угрожали убить Цховребова за то, что он вместе с грузинскими гражданскими активистами подписал обращение к участникам женевских консультаций по Закавказью с призывом уделить приоритетное внимание нуждам населения региона, включая вопросы безопасности и свободы передвижения. В итоге Цховребов был госпитализирован с множественными травмами.» Южная Осетия: нападение на известного активиста. Хьюман Райтс Вотч, 27.07.2010. http://www.hrw.org/ru/news/2010/07/27-0

[47] См. напр.: «Нынешняя история того, как южноосетинские власти без объяснений отказываются регистрировать партии "Ирон", "Справедливость" и Социал-демократическую партию, тоже развивается по вполне российскому сценарию и до боли напоминает предвыборные походы российских оппозиционеров в Минюст РФ. Как верный ученик Владимира Путина, Эдуард Кокойты сам не собирается идти на третий срок. Но и неугодных политиков, которые того и гляди расшатают столь стабильную и благолепную ситуацию, пускать в президентское кресло и даже в большую политику не намерен. И блюстители закона своему президенту помогут. Как и в России, выборы в Южной Осетии вряд ли будут иметь что-то общее с реальной конкурентной борьбой и свободным волеизъявлением народа. До выборов уже меньше года, но по обе стороны Кавказского хребта нет ни официально идущих на выборы кандидатов, ни предвыборных программ, ни публичных дебатов — есть лишь подковерная борьба на фоне бесконечных противоречивых сигналов обществу.» Александр Габуев. Цена вопроса. Газета "Коммерсантъ", №54 (4595), 30.03.2011 http://www.kommersant.ru/doc/1601116

[48] Сразу после признания ЮО Россией Кокойты заявил: «Да, мы будем частью Российской Федерации, - - Сейчас мы являемся независимым государством, но мы стремимся к объединению с Северной Осетией и присоединению к Российской Федерации». Затем объявил, что его неправильно поняли, и «мы не собираемся отказываться от нашей независимости… Южная Осетия не собирается становиться частью России». Однако накануне парламентских выборов в мае 2009 г. он опять сказал, что интеграция в состав Северной Осетии и России должна продолжаться, и слоганы правящей партии обещали объединение. Крайсис Груп, ibid.

[49] "Южная Осетия также намерена требовать от Грузии возвращения Трусовского ущелья, которое сейчас находится в составе грузинского государства", заявил Кокойты. "Это исконно осетинская земля, которая по непонятным причинам в советское время как-то перешла под административное управление Грузинской ССР". Кокойты: Южная Осетия намерена потребовать часть Грузии. Кавказский Узел, 31июля 2009 г. http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/157331. См. также: Южная Осетия будет требовать от Грузии возвращения Трусовского ущелья. РИА Новости, 31.07.2009.  http://www.rian.ru/politics/20090731/179273091.html

[51] «В поисках будущего президента ЮО Кремль обратил взор на нынешнего посла в РФ Дмитрия Медоева – иной кандидатуры пока нет. Эдуард Кокойты не прочь видеть будущим президентом генерального прокурора Южной Осетии Теймураза Хугаева. ... выбор югоосетинского лидера неудачен: во-первых, сам Кокойты «за последнее время полностью растерял электоральный потенциал и настолько себя дискредитировал», что негативное отношение автоматически будет перенесено жителями Южной Осетии на его креатуру; во-вторых, Хугаев систематически оказывается в центре крупных скандалов, которые в крохотной малочисленной республике становятся общеизвестны.» Юрий Симонян. Кремль ищет замену Кокойты: В Южной Осетии в преддверии президентских выборов возможна дестабилизация. Независимая Газета, 16.02.2011.  http://www.ng.ru/cis/2011-02-16/1_kokoyti.html

[52] «— После освобождения Цхинвали и осетинских сел боевые действия перенеслись в грузинские анклавы. Что там сейчас? — Да ничего. Мы там практически выровняли все. Установили границу Южной Осетии. — То есть грузинские анклавы фактически уничтожены?  — А что, надо допустить, чтобы нас оттуда обстреливали? Опять стреляли нам в спину и издевались над нашим народом? — Грузинских мирных жителей туда обратно пустят? — Мы не намерены туда больше кого-то запускать. Более 18 тыс. осетинских беженцев из Грузии сейчас находятся в Северной Осетии. Нам их нужно возвращать в Южную Осетию.» Эдуард Кокойты: мы там практически выровняли все. Газета "Коммерсантъ", №144 (3961), 15.08.2008.  http://www.kommersant.ru/Doc/1011783

[54] Россия стягивает ракеты в Южную Осетию: к системе "Смерч" прибавилась "Точка-У". 23.01.11. http://newsru.com/world/24jan2011/tochkau.html

[55] Ивлиан Хаиндрава. Перспективы международного участия в процессе урегулирования грузино-абхазского конфликта. В сборнике: Международное участие в процессе урегулирования грузино-абхазского конфликта. Международная тревога, Тбилиси, 2010. http://www.international-alert.org/sites/default/files/publications/Georgian-Abkhaz.pdf 

[56] 'New Context' for Geneva Talks after Non-Use of Force Pledges. Interview of the co-Chairs of Geneva International Discussions. Civil Georgia - 15.12.2010. http://www.consilium.europa.eu/uedocs/cmsUpload/Interview_Civil_Georgia-FINAL.pdf

[57] Интересно парадоксальное и не требующее комментариев заявление заместителя министра иностранных дел РФ Григория Карасина от 4 марта, о том, что «российский дивизион оперативно тактических ракет "Точка-У" был введен в Южную Осетию временно на время учений». http://www.militaryparitet.com/teletype/data/ic_teletype/9902/

Прочитано 7085 раз Последнее изменение Воскресенье, 01 Март 2015 05:46
Георгий Тархан-Моурави

Со-директор Института Общественной Политики (Тбилиси)

Мультимедиа


Copyright 2012. Все права защищены, при копировании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна.

Вход или Регистрация

Вход

Регистрация

Регистрация нового пользователя
или Отмена