A+ A A-

Доклад Коста Дзугаев «Южная Осетия перед 2013 годом»

Автор 

Коста Дзугаев

Уважаемые коллеги!

 Поскольку последняя наша встреча проходила в начале ноября 2012 года, то вполне логично построить экспертное рассмотрение ситуации в Южной Осетии именно с этого времени, и даже в увязке с самой тогдашней встречей. Дело в том, что она вызвала несколько неожиданный и довольно резкий резонанс в Южной Осетии, причём на высшем уровне государственного руководства. 15 ноября на рабочем совещании с членами правительства Южной Осетии президент Леонид Тибилов подверг акцентированной критике работу министра строительства Анатолия Мащёлкина; последний, обидевшись на критику, покинул совещание, а вслед за этим и Южную Осетию.

Этот, с позволения сказать, исход очередного вояжёра, по видимому, не лучшим образом отразился на настроении президента, так как затем он высказался по ноябрьской встрече проекта «Точка зрения», прошедшей в Стамбуле 1 – 4 ноября. «Вы знаете, - сказал президент, обращаясь к присутствующим, - что когда в Стамбуле проходила встреча наших НПОшников, там предложили заморозить вопрос статуса Южной Осетии. Это наши философы, наши гении. Тогда, когда мы заявляем, что статус Республики Южная Осетия давно определён. Давно определён. И видите ли, чтобы там каким-то образом следующий раз попасть на какую-то встречу и урвать каких-то двести, или больше или меньше долларов, из-за этого они предлагают перенести обсуждение вопроса статуса Южной Осетии»[1]. Эта часть совещания была показана в репортаже о совещании по гостелевидению Южной Осетии, и вызвала нешуточную реакцию в обществе.

Ко мне обратилось немало людей, выражавших обеспокоенность дальнейшим развитием событий в сфере неправительственных организаций нашей республики, а также и касательно лично меня. В целях успокоения этих тревожных ожиданий я счёл целесообразным дать краткое и предельно корректное пояснение этого досадного эпизода в интервью Ирине Келехсаевой для «Эха Кавказа»: «Совершенно очевидно, что президент был дезориентирован, по-видимому, некоторыми из тех людей, которые готовили для него информацию об этой встрече. Потому что никаких рассуждений об изменении статуса нашей республики там не было и быть не могло. Возникает вопрос, каким образом удалось это сделать? Факт дезориентации президента – это очень печальный факт не только для нас – группы, которая ездила на эту встречу, – но в целом для отношений президента с неправительственным сектором, с гражданским обществом. Я очень надеюсь, что новый год начнется с нового старта, и в структуре, обеспечивающей информационную поддержку президентской деятельности, будет отлажена работа, которая бы исключила возможность такого рода». Вот такой комментарий я счел необходимым тогда дать.

Действительно, негатив в общественном сознании отложился ощутимый. Могу согласиться с комментарием Лиры Цховребовой, в котором она напомнила о наличии уже определённой традиции отрицательного отношения к НПО в югоосетинском обществе, указав, что моральную санкцию на такое отношение общество получило ещё с 2005 года от тогдашней власти. Мы помним, что в первые годы президентства Эдуарда Кокойты, особенно после «революции роз» в Тбилиси, власть проводила демонстративно антигрузинский и антизападный курс, и естественно, что люди, так или иначе контактировавшие с грузинскими или западным НПО, подвергались давлению, порой весьма серьёзному. Напомню, например, что в июле 2004 года после возвращения из Тбилиси, где я по приглашению ОБСЕ присутствовал на конференции, организованной одним германских фондом, если не ошибаюсь это был по моему фонд Генриха Бёлля я был задержан КГБ и водворён в изолятор, где провёл сутки.

Некоторое время спустя, когда Э. Кокойты более глубоко вник в ситуацию с НПО, он пригласил меня и предложил возглавить в администрации президента именно это направление работы. Я дал согласие, и сейчас свидетельствую, что мне нередко приходилось амортизировать импульсы недоверия и унизительного отношения к движению НПО, к «третьему сектору», к отдельным лицам, его представлявшим. Полностью исправить ситуацию и перевести её в позитивное взаимодействие государства и НПО, гражданским обществом в целом, так и не удалось, и не по той причине, что не было на это желания со стороны Эдуарда Кокойты или Коста Дзугаева, но в основном по причине упорного отказа в финансировании со стороны правительства Вадима Бровцева.

Сейчас ситуация, на мой взгляд, даже хуже: в государственной власти нет инстанции, чьей обязанностью была бы работа с «третьим сектором» - это направление частично отражено в МИД, в КГБ, в какой-то мере в министерстве образования, если принять во внимание финансирование по проектным заявкам, но единого координирующего органа нет и, насколько можно понять, пока и не планируется, судя по тем разговорам которые со мной велись представителями руководства республики.

Наоборот, в СМИ прошли публикации, на мой взгляд, в данном случае мы разумеется излагаем личное экспертное мнение каждый свое, загоняющие ситуацию в тупик; высказывались и должностные лица – так, например, председатель парламента, он же лидер компартии Станислав Кочиев заявил, что «нарушать Основной закон Республики никому не позволено, в том числе неправительственным организациям. Если кто-то нарушает Конституцию и законы, они будут отвечать по всей строгости. В Республике свыше 60 неправительственных организаций, некоторые из них работают хорошо, некоторые злоупотребляет своей деятельностью»[2]. При этом «злоупотребляющие» организации, естественно, указаны не были.

Участниками стамбульской встречи предпринимались попытки разъяснить ситуацию тем или иным представителям властных структур. По итогам этих контактов министр иностранных дел Давид Санакоев сообщил нам, что ему поручено президентом подготовить встречу с теми активистами НПО, кто участвует в работе с западными организациями и взаимодействует с грузинскими НПО. Встреча эта до сих пор не состоялась. Возможно, власть приняла решение ограничиться проведением встречи президента с представителями республиканских средств массовой информации, аккредитованных журналистов из российских СМИ и общественности; эта встреча состоялась 27 декабря, под Новый Год. Принцип отбора журналистов, равно как и представителей общественности, остался непонятным, но не это главное. В частности там отсутствовал Дзуцев Тамерлан, который надо полагать не в числе последних тележурналистов нашей республики. Но это не главное. Главное – содержание встречи: президент Леонид Тибилов заявил, что никаких отношений с Грузией не будет до тех пор, пока Грузия не признает независимость РЮО и геноцид осетин, подпишет юридически обязывающий документ о неприменении силы в отношении Южной Осетии (и Абхазии), и возместит нанесённый Южной Осетии ущерб. Очевидно, что данная установка отражает утвердившийся в действующем югоосетинском руководстве курс на максимальную изоляцию от Грузии. Трудно сказать, является ли в настоящее время такая политическая практика реализацией московских рекомендаций, но по опыту прежних лет обычно это бывало проявлением слабости. Мы являемся не большим обществом перенёсшим конечно страшное испытание за эти 20 лет и не редко я наблюдал у нас проявления вот этого – может быть это можно и назвать комплексом. Ощущение вот такого инстинктивного отталкивания от грузинской стороны, нежелания каких либо отношений, это всегда на мой взгляд отражение вот этого ощущения собственной недостаточности. Иллюзорного разумеется, потому что все эти годы мы слава Богу ни раз и ни два видели, что мы способны разговаривать друг с другом на равных как и положено с цивилизованных отношениях.

Эта установка, т.е. изоляционистская установка,  влияет уже и на каждодневную деятельность соответствующих министерств. Так, на моё письмо в министерство иностранных дел, где я сообщал о своём выезде на данную встречу и обращался с предложением провести беседу перед выездом с югоосетинскими участниками ответа не последовало. Но если это ещё можно понять,– т. е. отсутствие какой бы то ни было реакции на мое предложение и письмо, но вот на пример как понять отсутствие реакции  на поступившее нескольким должностным лицам нашей республике приглашение принять участие в работе крупнейшего неправительственного мероприятия в России, а именно Всемирного Русского Народного Собора в Ставрополе? Я был в числе приглашённых, и в итоге оказался на Соборе в единственном числе от Южной Осетии, причём в качестве частного лица; не выехала на мероприятие, собравшее 1500 человек, даже уполномоченного по делам религии при президенте Соню Хубаеву. Мне трудно объяснить эту позицию и наверное начало нового года внесет какую-то ясность в данном направлении.

На упоминавшийся встрече президент отметил, что в республике образовалась новая политическая реальность, благоприятная для общественно-политической активности граждан. В самом деле, 5 декабря состоялся учредительный съезд партии «Родина», лидер Домбай Гассиев – достаточно колоритная фигура, участник войны 1991 – 1992 годов. 19 декабря министерство юстиции сообщило о регистрации партии «Единая Осетия», лидер Анатолий Бибилов (министр по чрезвычайным ситуациям, участник президентских выборов 2011 года, набрал 40% голосов); зарегистрирована одновременно партии «Новая Осетия», лидер Давид Санакоев (министр иностранных дел, участник вторых – переназначенных – президентских выборов, набрал 42% голосов); партия «Фидӕн» («Будущее»), лидер Эдуард Габараев (офицер министерства обороны). 4 января с. г. Представители нов-объявленной общественной организации «Иры сомбон» («Завтрашний день Ира») встретились в Медиа-центре «Ир» (руководитель Ирина Гаглоева) с представителями общественности. Лидер организации Вячеслав Хозиев сообщил присутствующим, что у организации есть своё видение развития Южной Осетии, и заявил, что «организация будет в жёсткой оппозиции к силам, выступающим за ликвидацию государственной независимости РЮО путем ее включения в состав какого бы то ни было другого государства»[3]. Поскольку включение в состав Грузии отводится априори, то речь идёт, как это нетрудно понять, о неприятии идеи вхождения в Россию.

Таким образом, 2013 год обещает быть весьма насыщенным политически, с учётом парламентских выборов весной 2014 года, политическая цена которых, на мой взгляд, будет расти, притом ощутимо из месяца в месяц.

В социально-экономическом отношении период, что год в целом, оставил в общественном сознании ощущение неудовлетворённости. Конечно, построены жилые дома для десятков семей, почти закончены работы на трёх улицах Цхинвала, сдано в эксплуатацию здание для государственного ансамбля песни и пляски «Симд», запущено автобусное сообщение с Ленингором, достроена автодорога Цхинвал – Знаур и т. д. Но при этом – всё ещё многие люди живут в невосстановленном жилье либо продолжают стоять в очередях, дорог должно было быть отработано гораздо больше, стал притчей во языцех киноконцертный комплекс «Чермен». Существенное влияние на общество оказывают результаты расследования по злоупотреблениям в ходе восстановительных работ до президентских выборов: генпрокуратура заявляла о раскрытых хищениях на сотни миллионов рублей, следствие продолжится в 2013 году и на мой взгляд окажет серьёзное влияние на общественно политическую ситуацию в республике.

Социально-экономическое развития на 2013 год, очевидно, ограничится такими же «точечными» работами, как и в 2012, так как развитие экономики как таковое, это тоже я с некоторым удивлением честно говоря прочитал, планируется начать в 2014 году; для чего разрабатывается Инвестиционная программа содействия социально-экономическому развитию в 2014 – 2016 годах. Она как я понял по-видимому, укладывается в Стратегию социально-экономического развития Южной Осетии аж до 2030 года. Документ этот в своем роде уникальный и я с большим интересом с ним ознакомлюсь когда он будет опубликован. На ближайшее время она состоит из отраслевых программ, а в среднесрочном порядке рассматривается период до 2017 года. И по плану ее разработка, этой инвестпрограммы должна закончиться к апрелю 2013 года.

В целом ситуацию в Южной Осетии можно охарактеризовать как достаточно стабильную с элементами рисков. А аналогичное краткое резюме Грузино-осетинских отношений я бы сказал так, что 2013 по видимому обозначиться как год серьёзных трудностей не смотря на вроде бы благоприятные изменения в руководстве обеих сторон. 

 

Марина Салуквадзе

У меня один такой вопрос: Вы говорили о том, что нет структуры в правительстве, которая бы более или менее обращала внимание на роль НПО. И второй вопрос, который тоже следует. Перед отъездом Вы сообщили что едете на эту встречу, я хотела бы чтобы Вы как-то разъяснили потом, если это возможно, насколько нормально, чтобы НПО, допустим, обращались к правительству, какая бы это ни была структура, с информацией, и вообще, должно ли правительство как-то координировать работу НПО? Насколько это нормально или ненормально? Вот как вы это видите? Не ограничивает ли свободу работу НПО, если есть какая-то структура, которая будет ведать вашими делами?

 

Коста Дзугаев

В течение ряда лет, начиная с 1990х годов, и во многом в первой половине 2000х, у нас стихийным порядком складывалось вот это взаимодействие между государственными структурами и НПО, или как принято говорить, с третьим сектором. Начиная с середины 2000х годов деятельность эта начала уже входить в некие такие институциональные рамки, то есть появились первые нормативные документы. В основном мы опираемся на закон об общественных организациях и объединениях, который у нас принят, и на Указ о порядке работы, то есть въезда-выезда, то есть внешних контактах, короче говоря. Я точное название Указа сейчас не могу процитировать, но смысл его в этом. И по этому Указу, те кто выезжает на какое-либо мероприятие, обязаны в трехдневный срок сообщать об этом, а по возвращении проинформировать о проведенном мероприятии. Это, так сказать, уведомительный порядок, я бы так сказал, он, как таковой, не ограничивает деятельность НПО. Другое дело, что всегда вот в этих нормативных рамках очень большое значение имеет личностный фактор, личностный фактор чиновников, которые так или иначе соприкасаются с этой деятельностью. Вот тут мы, к сожалению, не всегда имеем позитив, и были прецеденты, которые я бы не назвал украшающими, так сказать, ситуацию. Это речь идет и об избиении Тимура Цховребова, которое, как вы помните, имело место несколько лет назад, были и давления на участников нашего, так сказать, движения. Мне приходилось тогда довольно резко высказываться по этим инцидентам. То есть, внутри руководства, я бы сказал так, консолидированной, ясной, четко выраженной, и определенной и уясненной всеми заинтересованными сторонами линии пока не видно. Почему я говорю, что ситуация сейчас тем более печальна, именно потому что при моем нахождении на должности госсоветника сама инстанция была такая, инстанция госсоветника, независимо от того, я там работал или кто. Сейчас этой должности нет. И поэтому работа эта никем не координируется. И получается так, что, получаются  такие ситуативные выбросы административного реагирования. Это не та работа, которую хотелось бы видеть, потому что она порождает нервозность, естественным порядком в среде НПО, которая у нас и так очень компактная, ведь буквально очень небольшое количество людей ведут реальную деятельность по неправительственному направлению, и даже вот эти немногие люди в такой складывающейся атмосфере, естественно, чувствуют себя некомфортно, и это можно понять. Очень надеюсь на то, что в начале года, все-таки определенный перелом в этом произойдет, что удастся прояснить административную линию работы при новой теперь уже власти. Я рекомендовал им все-таки восстановить в каком-то виде общую координирующую инстанцию. Разумеется это не должна быть ограничительного порядка административная функция государства, но она должна быть, на мой взгляд, наблюдательного а, и именно диалогового порядка, вот как я старался, собственно говоря, вести эту работу, в диалоговом режиме. Вот если это удастся, то ситуация вполне может, на мой взгляд, нормализоваться и есть тогда неплохие перспективы. Но пока что, еще я повторяю, возобладала другая позиция в руководстве, позиция негативного отношения к общественному сектору. Ну, надо работать чтобы эту позицию исправить. Что касается вопроса Гоги о письме Синты Депонт, оно в целом у нас вызвало отрицательную реакцию. Я не знаю какие были произведены в этом смысле административные консультации, но я бы на пример дал поручение кому-нибудь из неправительственного сектора, не поручение даже, а обратился бы с просьбой, так правильнее формулировать, на уровне таком же, на уровне неправительственного действия ответить ей так или иначе. Ну, насколько я знаю, такого у нас не произошло, и ситуация эта в информационном плане как бы зависла.

 

Лира Козаева

Там были очень неприличные комментрарии…

 

Коста Дзугаев

Да, я вот это и хотел сказать, имели место комментарии…, то есть в социальных сетях это стало «полоскаться», грубо говоря, и я бы например не хотел тоже чтобы такие информационные явления у нас имели место. Но это видимо тоже укладывается в эту общую парадигму, которая, будем надеяться, все-таки будет выстроена в позитив в новом 2013 году. В порядке дальнейшего обсуждения  я еще хочу привлечь внимание к статье, очень интересная статья Адама Шмулевича «Цена вопроса о Тифлисской губернии», я ее сейчас не включил в доклад по причине ограниченности во времени, но похоже коллеги ее наверное знают.

 

Нино Каландаришвили

Пожалуйста, название статьи еще раз проартикулируйте.

 

Коста Дзугаев

«Цена вопроса Тифлисской губернии», Адам Шмулевич, мне кажется, тут есть над чем нам всем подумать.

Прочитано 9754 раз Последнее изменение Воскресенье, 16 Ноябрь 2014 23:40
Коста Дзугаев

Осетинский политический деятель, политолог

Мультимедиа


Copyright 2012. Все права защищены, при копировании материалов с сайта ссылка на первоисточник обязательна.

Вход или Регистрация

Вход

Регистрация

Регистрация нового пользователя
или Отмена